Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Отправляя форму, вы принимаете условия политики конфиденциальности.
«Когда сегодняшние студенты закончат обучение, им придется работать в совершенно новых условиях»
Интервью с ректором Университета прокуратуры Российской Федерации Игорем Мацкевичем.
Университет прокуратуры РФ подведомственен Генеральной прокуратуре Российской Федерации; у вуза шесть филиалов по всей стране, от самого восточного во Владивостоке и до Луганска. При всей своей специфичности, университет во многом строит свой образовательный процесс на схожих с классическими и техническими вузами принципах, активно сотрудничает с ведущими университетами и готовит будущих специалистов для работы с новыми технологиями, которые вместе с прогрессом несут за собой и новые сложные вопросы в правоприменении.
«У нас нет самоцели набирать стобалльников. Главное для нашего абитуриента — и этим, собственно говоря, обусловлен предварительный отбор — это то, что он должен быть мотивирован и понимать сразу после своего школьного обучения, что он идет в прокуратуру со всеми вытекающими отсюда организационными последствиями и ограничениями госслужбы…»
— Игорь Михайлович, Вы возглавляете ведомственный университет, поэтому, прежде всего, интересно узнать, как в Университете прокуратуры проходит приемная кампания. Российские вузы конкурируют друг с другом за высокобалльников, олимпиадников, у сильных университетов главные конкуренты — такие же высокоселективные университеты в масштабе страны, у региональных — соседние или, чаще, столичные вузы. А какого абитуриента привлекаете вы?
— У нас специфический отбор, не похожий, наверное, ни на одно другое высшее учебное заведение. Дело в том, что напрямую университет не ищет абитуриентов, они приходят к нам через управление кадров Генеральной прокуратуры Российской Федерации и через 5 лет обучения должны будут пойти работать в те прокуратуры, которые подали на них заявки и где к тому времени будут открыты вакансии. Наш потенциальный абитуриент сначала получает направление от прокурора района и проходит обязательный тест психологического отбора, на основании которого делается вывод, сможет ли он работать в органах прокуратуры. Напрямую с поступающими мы начинаем общаться только на этапе передачи нам их личных дел, когда они приходят к нам сдавать дополнительные вступительные испытания по обществознанию. Результаты ЕГЭ они приносят тоже в управление кадров Генеральной прокуратуры.
У нас нет самоцели набирать стобалльников. Главное для нашего абитуриента — и этим, собственно говоря, обусловлен предварительный отбор — это то, что он должен быть мотивирован и понимать сразу после своего школьного обучения, что он идет в прокуратуру со всеми вытекающими отсюда организационными последствиями и ограничениями госслужбы, что всю свою дальнейшую жизнь он связывает с работой в органах прокуратуры.
— У нас специфический отбор, не похожий, наверное, ни на одно другое высшее учебное заведение. Дело в том, что напрямую университет не ищет абитуриентов, они приходят к нам через управление кадров Генеральной прокуратуры Российской Федерации и через 5 лет обучения должны будут пойти работать в те прокуратуры, которые подали на них заявки и где к тому времени будут открыты вакансии. Наш потенциальный абитуриент сначала получает направление от прокурора района и проходит обязательный тест психологического отбора, на основании которого делается вывод, сможет ли он работать в органах прокуратуры. Напрямую с поступающими мы начинаем общаться только на этапе передачи нам их личных дел, когда они приходят к нам сдавать дополнительные вступительные испытания по обществознанию. Результаты ЕГЭ они приносят тоже в управление кадров Генеральной прокуратуры.
У нас нет самоцели набирать стобалльников. Главное для нашего абитуриента — и этим, собственно говоря, обусловлен предварительный отбор — это то, что он должен быть мотивирован и понимать сразу после своего школьного обучения, что он идет в прокуратуру со всеми вытекающими отсюда организационными последствиями и ограничениями госслужбы, что всю свою дальнейшую жизнь он связывает с работой в органах прокуратуры.
— В военные или медицинские вузы часто поступают дети из соответствующих династий. У вас не так?
— В университете обучаются дети сотрудников прокуратуры, но поскольку количество студентов у нас в целом небольшое, то их буквально единицы. Полагаю, что в медицинских вузах обучается значительно больше ребят из профессиональных династий.
Кроме того, мы не являемся базовым вузом для ведомства в том смысле, что наши выпускники составляют менее 3% работников в системе прокуратуры. Зато мы знаем, как подготовить лучших специалистов, которые проходят практику уже с первого курса и, придя на работу, во многом задают планку для выпускников других вузов.
— В университете обучаются дети сотрудников прокуратуры, но поскольку количество студентов у нас в целом небольшое, то их буквально единицы. Полагаю, что в медицинских вузах обучается значительно больше ребят из профессиональных династий.
Кроме того, мы не являемся базовым вузом для ведомства в том смысле, что наши выпускники составляют менее 3% работников в системе прокуратуры. Зато мы знаем, как подготовить лучших специалистов, которые проходят практику уже с первого курса и, придя на работу, во многом задают планку для выпускников других вузов.
— Как быстро новые практики из сферы технологий включаются в ваш образовательный процесс?
— В прокуратуре в целом внедрено много технологий, поэтому этот вопрос для нас, безусловно, актуален. Наши студенты проходят практику со второго семестра первого курса, причем чаще всего в тех прокуратурах, где они потом будут работать. Ограничение заключается в том, что обучающийся не может получить доступ к технологиям из закрытого сегмента, который предоставляется только аттестованным сотрудникам прокуратуры, а студенты к ним, понятно, не относятся. Для решения этого вопроса мы разработали специальные программы-тренажеры, на которых студенты могут тренироваться и отрабатывать практику.
Что касается внедрения элементов искусственного интеллекта — прокуратура себе этого позволить в значительной степени не может из-за угрозы утечки данных. Кроме того, на практике студенты чаще всего оказывают помощь прокурорским работникам, в том числе по жалобам и заявлениям граждан, за результат такой работы — хочу это подчеркнуть — персональную ответственность несет тот, кто подписал соответствующий документ. Поэтому, что бы там ни придумал искусственный интеллект, все перепроверяется 10 раз.
— В прокуратуре в целом внедрено много технологий, поэтому этот вопрос для нас, безусловно, актуален. Наши студенты проходят практику со второго семестра первого курса, причем чаще всего в тех прокуратурах, где они потом будут работать. Ограничение заключается в том, что обучающийся не может получить доступ к технологиям из закрытого сегмента, который предоставляется только аттестованным сотрудникам прокуратуры, а студенты к ним, понятно, не относятся. Для решения этого вопроса мы разработали специальные программы-тренажеры, на которых студенты могут тренироваться и отрабатывать практику.
Что касается внедрения элементов искусственного интеллекта — прокуратура себе этого позволить в значительной степени не может из-за угрозы утечки данных. Кроме того, на практике студенты чаще всего оказывают помощь прокурорским работникам, в том числе по жалобам и заявлениям граждан, за результат такой работы — хочу это подчеркнуть — персональную ответственность несет тот, кто подписал соответствующий документ. Поэтому, что бы там ни придумал искусственный интеллект, все перепроверяется 10 раз.
«Подготовка юриста, способного работать против кибермошенничества и финтех-преступлений, требует пересмотра классической модели».
— Прокурорская деятельность в целом не широко освещается, но вместе с тем ваши выпускники, работники прокуратуры, имеют дело с огромным спектром различных, в том числе резонансных, правонарушений: кибермошенничеством, финтех-преступлениями. К примеру, по данным СМИ, в 2025 году ущерб от киберпреступности в России составил около 1,5 трлн рублей, а число атак утроилось. В новостной повестке полно сообщений о фактах мошенничества. Как готовить специалистов, которые смогут оперативно разбираться в этих вопросах? Какие подходы вы используете?
— Подготовка юриста, способного работать против кибермошенничества и финтех-преступлений, требует пересмотра классической модели. В основе современного подхода лежит, прежде всего, междисциплинарное ядро. Речь не об отдельных курсах, а о сквозной интеграции знаний по технической грамотности, что включает понимание основ работы искусственного интеллекта, блокчейна, биометрических технологий и так далее, а также экономический анализ — понимание модели финансовых рынков и схем мошенничества с использованием цифровых активов.
Здесь есть несколько концептуальных моментов, на которые я хочу обратить внимание. Несколько месяцев назад была подписана Конвенция ООН против киберпреступности. Одним из инициаторов ее подготовки и продвижения была Генеральная прокуратура Российской Федерации, среди авторов — работники Университета. Кропотливая работа над документом продолжалась несколько лет и завершилась, я считаю, успехом, раз такое большое количество государств — членов ООН ее подписали.
— Подготовка юриста, способного работать против кибермошенничества и финтех-преступлений, требует пересмотра классической модели. В основе современного подхода лежит, прежде всего, междисциплинарное ядро. Речь не об отдельных курсах, а о сквозной интеграции знаний по технической грамотности, что включает понимание основ работы искусственного интеллекта, блокчейна, биометрических технологий и так далее, а также экономический анализ — понимание модели финансовых рынков и схем мошенничества с использованием цифровых активов.
Здесь есть несколько концептуальных моментов, на которые я хочу обратить внимание. Несколько месяцев назад была подписана Конвенция ООН против киберпреступности. Одним из инициаторов ее подготовки и продвижения была Генеральная прокуратура Российской Федерации, среди авторов — работники Университета. Кропотливая работа над документом продолжалась несколько лет и завершилась, я считаю, успехом, раз такое большое количество государств — членов ООН ее подписали.
«…огромное количество внедренных технологий, с одной стороны, существенно облегчает жизнь многих людей, но одновременно с этим тут же появляются мошенники, которые начинают искать способы выманить посредством этих технологий у людей деньги».
Борьба с киберпреступностью идет со стороны разных ведомств. На переднем крае, конечно, МВД, Федеральная служба безопасности. Прокуратура следит за тем, чтобы права граждан, пострадавших от преступлений, совершенных с использованием информационных технологий, были максимальным образом защищены. Это сложная тема, потому что огромное количество внедренных технологий, с одной стороны, существенно облегчает жизнь многих людей, но одновременно с этим тут же появляются мошенники, которые начинают искать способы выманить посредством этих технологий у людей деньги.
Работа идет в режиме нон-стоп, каждодневно, поэтому и студентов мы готовим на примере конкретных дел и преступлений, которые случились буквально сегодня. Вместе с ними разбираемся в причинах, тонкостях, в том, какие манипуляции используют мошенники, какая защита от них нужна. В структуре университета есть отдельное подразделение, которое занимается повышением квалификации и переподготовкой действующих прокуроров и прокурорских работников, и там сейчас это одно из главных направлений. Для обучения мы привлекаем IT-специалистов, финансовых экспертов, поскольку, повторю, главная цель мошенников, конечно же, деньги.
Работа идет в режиме нон-стоп, каждодневно, поэтому и студентов мы готовим на примере конкретных дел и преступлений, которые случились буквально сегодня. Вместе с ними разбираемся в причинах, тонкостях, в том, какие манипуляции используют мошенники, какая защита от них нужна. В структуре университета есть отдельное подразделение, которое занимается повышением квалификации и переподготовкой действующих прокуроров и прокурорских работников, и там сейчас это одно из главных направлений. Для обучения мы привлекаем IT-специалистов, финансовых экспертов, поскольку, повторю, главная цель мошенников, конечно же, деньги.
— Получается, работник прокуратуры проходит серьезную подготовку в самых разных направлениях и должен хорошо разбираться и в финансах, экономике, и в IT-технологиях, и одновременно в юридических вопросах.
— Как я часто говорю, прокурор у нас отвечает за все. На любом совещании, особенно когда что-то где-то не получилось, к прокурорам обращаются как за спасательным кругом, и благодаря прокурорам вводятся в эксплуатацию школы, детские сады, больницы, которые до этого считались бесперспективными долгостроями.
— Как я часто говорю, прокурор у нас отвечает за все. На любом совещании, особенно когда что-то где-то не получилось, к прокурорам обращаются как за спасательным кругом, и благодаря прокурорам вводятся в эксплуатацию школы, детские сады, больницы, которые до этого считались бесперспективными долгостроями.
«…злоупотребления технологией искусственного интеллекта развиваются значительно быстрее, чем это можно описать правовыми средствами»
— Еще одна актуальная и резонансная тема связана с распространением произведений, сгенерированных искусственным интеллектом. Вокруг этого контента возникает множество сложных вопросов начиная от того, может ли ИИ быть признан автором, заканчивая тем, что технологии могут воссоздавать и имитировать человеческий голос и это может быть использовано в преступных целях. Насколько реально быстро внести эти новые практики в обучение в университете?
— Мы учим наших студентов, прежде всего, тому, что включает в себя и как применяется правовая система. И вместе с тем видим, что злоупотребления технологией искусственного интеллекта развиваются значительно быстрее, чем это можно описать правовыми средствами. Любая норма Уголовного кодекса прописана не под конкретное действие, а под определенные общественные отношения, которые уже сложились в социуме, требуют регулирования и за нарушение которых следует уголовная ответственность. Различные манипуляции с применением искусственного интеллекта, например с голосом, вполне укладываются в понятие «классического» мошенничества. Мы учим студентов, как все это распознавать, а скорее даже профилактировать совершение таких преступлений. В этом смысле преподаватели и ученые университета должны быть, как я постоянно говорю своим коллегам, на 5 минут впереди того, что происходит. Не всегда получается, но в идеале должно быть так.
Мы проводили специальные исследования по прогнозу преступности и доносим их результаты до студентов. Например, те же дипфейки на самом деле далеко не новая технология. Я лично видел подобные манипуляции с изображением, когда один человек выдавал себя за другого, еще в 2015 году. Уже тогда криминологи говорили о том, что это очень опасно, что это будет развиваться и выльется в широкую возможность для совершения преступлений.
На сегодняшний день проблема заключается в следующем. Технологии подмены изображения и голоса достигли такого уровня, что ни одна экспертиза не может отличить искусственно созданное изображение от реального. Это требует совершенно другого уровня оценки событий, другого уровня доказательственной базы. И отдельного исследования, чем, собственно говоря, мы и занимаемся. Нашим сегодняшним студентам к тому моменту, когда они закончат обучение, придется работать в новых условиях.
Это очень сложный вопрос, но, знаете, у человечества было столько сложных вопросов; думаю, что и этот тоже будет решен в пользу людей.
— Мы учим наших студентов, прежде всего, тому, что включает в себя и как применяется правовая система. И вместе с тем видим, что злоупотребления технологией искусственного интеллекта развиваются значительно быстрее, чем это можно описать правовыми средствами. Любая норма Уголовного кодекса прописана не под конкретное действие, а под определенные общественные отношения, которые уже сложились в социуме, требуют регулирования и за нарушение которых следует уголовная ответственность. Различные манипуляции с применением искусственного интеллекта, например с голосом, вполне укладываются в понятие «классического» мошенничества. Мы учим студентов, как все это распознавать, а скорее даже профилактировать совершение таких преступлений. В этом смысле преподаватели и ученые университета должны быть, как я постоянно говорю своим коллегам, на 5 минут впереди того, что происходит. Не всегда получается, но в идеале должно быть так.
Мы проводили специальные исследования по прогнозу преступности и доносим их результаты до студентов. Например, те же дипфейки на самом деле далеко не новая технология. Я лично видел подобные манипуляции с изображением, когда один человек выдавал себя за другого, еще в 2015 году. Уже тогда криминологи говорили о том, что это очень опасно, что это будет развиваться и выльется в широкую возможность для совершения преступлений.
На сегодняшний день проблема заключается в следующем. Технологии подмены изображения и голоса достигли такого уровня, что ни одна экспертиза не может отличить искусственно созданное изображение от реального. Это требует совершенно другого уровня оценки событий, другого уровня доказательственной базы. И отдельного исследования, чем, собственно говоря, мы и занимаемся. Нашим сегодняшним студентам к тому моменту, когда они закончат обучение, придется работать в новых условиях.
Это очень сложный вопрос, но, знаете, у человечества было столько сложных вопросов; думаю, что и этот тоже будет решен в пользу людей.
— Через 4−5 лет, когда ваши студенты начнут работать в органах прокуратуры, технологии наверняка усовершенствуются еще больше, а значит, и работа специалистов усложнится.
— Скучно точно не будет. Наши студенты, как мне сказал декан одного из факультетов, намного умнее, чем мы. Они приходят в университет с багажом информационных познаний и иногда даже сами интуитивно подсказывают нам какие-то решения. Проблема на самом деле в другом, о чем мало кто говорит, к сожалению. Студенты намного умнее нас в области информационных технологий, но при этом их общий кругозор, увы, очень узок. Но это уже проблема, прошу прощения, не высшего образования, а гораздо более широкая.
— Скучно точно не будет. Наши студенты, как мне сказал декан одного из факультетов, намного умнее, чем мы. Они приходят в университет с багажом информационных познаний и иногда даже сами интуитивно подсказывают нам какие-то решения. Проблема на самом деле в другом, о чем мало кто говорит, к сожалению. Студенты намного умнее нас в области информационных технологий, но при этом их общий кругозор, увы, очень узок. Но это уже проблема, прошу прощения, не высшего образования, а гораздо более широкая.
— Юридическая психология как отдельное междисциплинарное направление: расскажите, пожалуйста, насколько оно перспективно и востребовано у поступающих?
— Исторически этим направлением у нас занимается целый отдел, который создавался еще в 1963 году как Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности при Прокуратуре СССР. Наряду с криминалистикой, уголовным правом и криминологией это всегда было ведущее направление, поэтому у нас сохранены хорошие традиции, плюс мы работаем в тесном контакте со специалистами соответствующих институтов.
Кстати говоря, Университет прокуратуры заключает соглашения о сотрудничестве не только со всеми так называемыми силовыми ведомственными институтами, но и с многими ведущими государственными институтами и образовательными организациями далеко не юридического профиля. Например, с Университетом ИТМО.
Психология — очень широкая дисциплина. В нашем случае мы готовим специалиста, который должен иметь определенные навыки общения, потому что прокурор в первую очередь работает с людьми. Одновременно мы сами постоянно мониторим психологическую устойчивость сотрудников прокуратуры и начинаем профилактическую работу уже со студентов. Любой посетитель, приходя в прокуратуру, заряжает прокурора далеко не позитивной энергией, перекладывает на него свою боль, отчаяние, проблемы.
Чтобы это выдерживать, нужен высокий уровень устойчивости.
У нас есть специальная учебная дисциплина, которую преподают студентам и слушателям в рамках программы повышения квалификации и переподготовки действующих работников, где мы рассказываем, как самого себя сохранять в сложной стрессовой ситуации, как не выгореть эмоционально.
— Исторически этим направлением у нас занимается целый отдел, который создавался еще в 1963 году как Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности при Прокуратуре СССР. Наряду с криминалистикой, уголовным правом и криминологией это всегда было ведущее направление, поэтому у нас сохранены хорошие традиции, плюс мы работаем в тесном контакте со специалистами соответствующих институтов.
Кстати говоря, Университет прокуратуры заключает соглашения о сотрудничестве не только со всеми так называемыми силовыми ведомственными институтами, но и с многими ведущими государственными институтами и образовательными организациями далеко не юридического профиля. Например, с Университетом ИТМО.
Психология — очень широкая дисциплина. В нашем случае мы готовим специалиста, который должен иметь определенные навыки общения, потому что прокурор в первую очередь работает с людьми. Одновременно мы сами постоянно мониторим психологическую устойчивость сотрудников прокуратуры и начинаем профилактическую работу уже со студентов. Любой посетитель, приходя в прокуратуру, заряжает прокурора далеко не позитивной энергией, перекладывает на него свою боль, отчаяние, проблемы.
Чтобы это выдерживать, нужен высокий уровень устойчивости.
У нас есть специальная учебная дисциплина, которую преподают студентам и слушателям в рамках программы повышения квалификации и переподготовки действующих работников, где мы рассказываем, как самого себя сохранять в сложной стрессовой ситуации, как не выгореть эмоционально.
— Какие еще направления подготовки, как Вы полагаете, будут наиболее востребованными в ближайшие годы?
— Как видно из практики работы прокуратуры, это гражданское право и гражданский процесс, чему ранее уделялось недостаточно внимания, а также традиционно уголовные дела и поддержание обвинения в суде. Огромный пласт работы сегодня представляет собой подача исков в рамках коррупционных дел, поэтому мы сейчас активно развиваем и это направление.
Занимаемся повышением квалификации прокуроров по их выступлениям в судах. В отличие от адвоката, который действует от собственного имени или от имени клиента, а потому ведет себя более свободно и раскрепощенно, прокурорский работник не может себе этого позволить, поскольку он представляет государство, даже после оглашения решения суда или вынесения приговора. Но держаться в суде, особенно перед судом присяжных, прокурор должен как минимум не хуже адвоката.
— Как видно из практики работы прокуратуры, это гражданское право и гражданский процесс, чему ранее уделялось недостаточно внимания, а также традиционно уголовные дела и поддержание обвинения в суде. Огромный пласт работы сегодня представляет собой подача исков в рамках коррупционных дел, поэтому мы сейчас активно развиваем и это направление.
Занимаемся повышением квалификации прокуроров по их выступлениям в судах. В отличие от адвоката, который действует от собственного имени или от имени клиента, а потому ведет себя более свободно и раскрепощенно, прокурорский работник не может себе этого позволить, поскольку он представляет государство, даже после оглашения решения суда или вынесения приговора. Но держаться в суде, особенно перед судом присяжных, прокурор должен как минимум не хуже адвоката.
— А в каких направлениях ожидается много нового именно по содержанию?
— Самый большой прорыв мы ожидаем в сфере правового регулирования цифровизации, ИИ и всех проблем, с ними связанных, о чем уже говорилось, а также защиты персональных данных в условиях их тотальной утечки во внешний контур. Перспективным направлением становится экологическое право. Здесь формируется совершенно новая практика, требующая от юристов нестандартного мышления.
— Самый большой прорыв мы ожидаем в сфере правового регулирования цифровизации, ИИ и всех проблем, с ними связанных, о чем уже говорилось, а также защиты персональных данных в условиях их тотальной утечки во внешний контур. Перспективным направлением становится экологическое право. Здесь формируется совершенно новая практика, требующая от юристов нестандартного мышления.
— Вы упомянули о сотрудничестве Вашего вуза с другими университетами. В каких совместных проектах вы участвуете и чем друг другу полезны?
— В 2024 году 11 человек у нас прошли обучение по программе искусственного интеллекта в Университете ИТМО, и, кстати, успешно, потому что достаточно многие из них имеют два образования: юридическое и техническое.
Мы со своей стороны даем практику в части юридической грамотности при использовании технологий, методологически подсказываем, как избежать ошибок в технических вопросах, какие нормы законодательства в первую очередь необходимо иметь в виду.
— В 2024 году 11 человек у нас прошли обучение по программе искусственного интеллекта в Университете ИТМО, и, кстати, успешно, потому что достаточно многие из них имеют два образования: юридическое и техническое.
Мы со своей стороны даем практику в части юридической грамотности при использовании технологий, методологически подсказываем, как избежать ошибок в технических вопросах, какие нормы законодательства в первую очередь необходимо иметь в виду.
— Игорь Михайлович, Вы не только ректор университета, но и автор нескольких книг по криминологии. Одна из них, «Мифы преступного мира», может быть интересна не только специалистам, но и самой широкой аудитории. Читается легко и с увлечением! Насколько вообще мифотворчество свойственно криминальной сфере? И кто создает мифы вокруг имен преступников? Они сами?
— Вы знаете, это такой процесс, в котором заинтересованы, как это ни странно звучит, все стороны. Моя книга как раз была задумана для того, чтобы показать максимально широкой публике, что все эти мифы имеют мало общего с реальностью, что они часто создаются искусственно.
Профессиональный преступник — это тот, кто зарабатывает себе на жизнь, совершая преступления, чаще всего кражи. Судьба вора, как правило, всегда одна и та же: почти все они заканчивают свою жизнь в прямом смысле на помойке. Но в художественной литературе вы этого не найдете. Там истории из жизни преступника обычно описывают красочно и всячески смакуют: как он ловко всех обманывает, какой он неуловимый. А чем все обычно заканчивается в действительности, в романах не пишут. Та же Сонька Золотая Ручка*, Мишка Япончик* и другие, в том числе недавно жившие известные преступники, по большей части погибли от рук своих же конкурентов или просто сгинули, потому что оказались никому больше не нужны. Почему об этом никто не говорит, я начал задумываться, еще когда сам работал следователем.
Мифы о себе складывают сами же преступники, потому что иначе они не смогут вовлечь в свою криминальную деятельность новых участников. Приходится придумывать рассказы о красивой жизни воров и бандитов.
Вторая сторона этого мифотворчества — средства массовой информации. Всем известно, что топ горячих новостей составляют обычно сообщения о преступлениях, потому что они хорошо раскручиваются и значительно больше смакуются аудиторией, чем сообщения о научных открытиях. У преступников даже стали брать интервью, хотя я много раз говорил о негативных последствиях этого.
Третьей стороной, хотим мы того или нет, становятся сами правоохранители: они довольно часто мифологизируют тех, кого ловят. Одно дело, если ты поймал обычного жулика, а другое — если это «знаменитый» и «неуловимый» Ленька Пантелеев*.
— Вы знаете, это такой процесс, в котором заинтересованы, как это ни странно звучит, все стороны. Моя книга как раз была задумана для того, чтобы показать максимально широкой публике, что все эти мифы имеют мало общего с реальностью, что они часто создаются искусственно.
Профессиональный преступник — это тот, кто зарабатывает себе на жизнь, совершая преступления, чаще всего кражи. Судьба вора, как правило, всегда одна и та же: почти все они заканчивают свою жизнь в прямом смысле на помойке. Но в художественной литературе вы этого не найдете. Там истории из жизни преступника обычно описывают красочно и всячески смакуют: как он ловко всех обманывает, какой он неуловимый. А чем все обычно заканчивается в действительности, в романах не пишут. Та же Сонька Золотая Ручка*, Мишка Япончик* и другие, в том числе недавно жившие известные преступники, по большей части погибли от рук своих же конкурентов или просто сгинули, потому что оказались никому больше не нужны. Почему об этом никто не говорит, я начал задумываться, еще когда сам работал следователем.
Мифы о себе складывают сами же преступники, потому что иначе они не смогут вовлечь в свою криминальную деятельность новых участников. Приходится придумывать рассказы о красивой жизни воров и бандитов.
Вторая сторона этого мифотворчества — средства массовой информации. Всем известно, что топ горячих новостей составляют обычно сообщения о преступлениях, потому что они хорошо раскручиваются и значительно больше смакуются аудиторией, чем сообщения о научных открытиях. У преступников даже стали брать интервью, хотя я много раз говорил о негативных последствиях этого.
Третьей стороной, хотим мы того или нет, становятся сами правоохранители: они довольно часто мифологизируют тех, кого ловят. Одно дело, если ты поймал обычного жулика, а другое — если это «знаменитый» и «неуловимый» Ленька Пантелеев*.
— Есть еще четвертая сторона, участвующая в создании мифов вокруг криминального мира, и о ней Вы уже косвенно упоминали, — это люди творчества: писатели, музыканты, режиссеры, сценаристы. Например, в кино много раз романтизировали преступную деятельность. И одно дело, когда это «Крестный отец», а другое — когда бандиты из сериалов становятся примером для подражания. Сейчас как будто бы больше стали снимать про следователей, про тех, кто расследует преступления, кто на стороне закона.
— Здесь важно отметить ключевой момент: не важно, про кого произведение, важно, как оно создано. Это имеет принципиальное значение, потому что художественное восприятие во многом зависит от уровня образованности человека. Мы снова с вами возвращаемся к проблеме образования. Приведу в пример еще один известный фильм — «Джентльмены удачи». Многие смотрели эту комедию, но, уверен, даже сегодня далеко не все понимают в ней некоторые нюансы. Блатной жаргон, которому по сюжету учит главный герой, — придуман. Нет в этом сленге понятия «редиска — нехороший человек». В этом-то и заключается юмор картины, ирония над преступным миром, но, чтобы это понимать, нужно быть не просто умным человеком, но еще и образованным. А еще всегда стоит помнить, что ответственным за произведение остается тот, кто его создал, а не тот, про кого оно написано.
* Сонька Золотая Ручка, Мишка Япончик, Ленька Пантелеев — преступники, жившие в XIX-ХХ вв., о чьей криминальной деятельности создано множество произведений: книг, фильмов, сериалов.
— Здесь важно отметить ключевой момент: не важно, про кого произведение, важно, как оно создано. Это имеет принципиальное значение, потому что художественное восприятие во многом зависит от уровня образованности человека. Мы снова с вами возвращаемся к проблеме образования. Приведу в пример еще один известный фильм — «Джентльмены удачи». Многие смотрели эту комедию, но, уверен, даже сегодня далеко не все понимают в ней некоторые нюансы. Блатной жаргон, которому по сюжету учит главный герой, — придуман. Нет в этом сленге понятия «редиска — нехороший человек». В этом-то и заключается юмор картины, ирония над преступным миром, но, чтобы это понимать, нужно быть не просто умным человеком, но еще и образованным. А еще всегда стоит помнить, что ответственным за произведение остается тот, кто его создал, а не тот, про кого оно написано.
* Сонька Золотая Ручка, Мишка Япончик, Ленька Пантелеев — преступники, жившие в XIX-ХХ вв., о чьей криминальной деятельности создано множество произведений: книг, фильмов, сериалов.
20 января / 2026
Беседовали: Александр Никифоров, Екатерина Позднякова
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
[ Рассылка ]
Каждую неделю — новый материал
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписаться на рассылку
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми получать актуальную информацию о высшем образовании от руководства учебных и научных организаций, экспертов в области высшего образования и представителей профильных министерств.