Мы собираем cookies

«Инженеру необходимо развивать стойкость к разочарованиям»

Интервью с ректором Санкт-Петербургского государственного университета аэрокосмического приборостроения Юлией Антохиной

ГУАП разработал собственную научно-технологическую политику в рамках программы «Приоритет 2030», что привело к появлению в вузе продуктовой линейки и пересборке проектной деятельности. Результатом стала не просто декларация изменений, а конкретные разработки. О трудностях в согласовании и выполнении технического задания от индустриальных партнеров, а также о воспитании системного инженерного мышления, личности инженера, устойчивой к разочарованиям от неудачных гипотез, мы говорим с ректором Санкт-Петербургского государственного университета аэрокосмического приборостроения.

— Юлия Анатольевна, вот такие данные, непосредственно касающиеся профиля ГУАП, приводит Институт статистических исследований и экономики знаний ВШЭ: «Наибольшую заинтересованность в продуктовых инновациях демонстрируют организации высокотехнологичных отраслей, включая производителей летательных и космических аппаратов (91%), компьютеров, электронных и оптических изделий (84%)». Что сегодня является продуктовой инновацией для Ваших основных научных направлений?

— За последние два с половиной года в развитии университета одно из центральных мест заняла научно-технологическая политика. К этому нас подтолкнуло переосмысление и отчасти пересборка программы «Приоритет 2030».

С 2025 г. в новой содержательной части нашей стратегии развития появляется термин «продуктовая линейка», фиксируется несколько другое отношение к проектной деятельности с точки зрения развертывания научных школ и изменения образовательных программ, формулируются принципы выявления и сборки новых проектных команд под реальные задачи. Всё это дало возможность сконцентрироваться на представлении ГУАП как инженерного вуза, сосредоточенного на трех направлениях: авиация, космос и приборостроение.

Центральной сферой исследований и подготовки кадров для нас является аэрокосмос. ГУАП позиционирует себя как один из активных участников проекта «Бесшовное цифровое небо» и разработки систем бесшовной передачи связи. У вуза есть линейка собственных современных устройств связи — межтехнологических мостов, которые мы выпускаем в мелкосерийном производстве вместе с компанией АО «Решетнев» («Информационные спутниковые системы имени академика М. Ф. Решетнёва», входит в Госкорпорацию «Роскосмос» — Прим. ред.); проектируем модули для улучшения качества лазерной связи.

Еще одна наша актуальная тематика — беспилотные авиационные системы. За последнее время нами было создано три различных типа БАС, предложены решения для бортового оборудования.

Следующий после аэрокосмоса важный вопрос нашей научно-технологической повестки касается автоматизации производства. У нас появилась хорошая лабораторно-производственная база, технопарк на 500 квадратных метров, где размещен ряд производственных мощностей с участием промышленных предприятий Санкт-Петербурга и где мы экспериментируем в создании автоматизированного производства. Там работают, в основном, наши магистранты и аспиранты. Технопарк является для нас полноценной площадкой взаимодействия с высокотехнологичными компаниями: от получения научных результатов до решения конкретных продуктовых задач предприятия.

— Бизнес нередко говорит о трудностях в формулировании техзаданий для науки в университетах. Нелегко бывает договариваться о сроках исполнения. Есть множество других менеджерских сложностей во взаимодействии. Сталкивались ли Вы с этим в рамках Вашего партнерства с индустрией?

— Этот вопрос актуален во все времена, вне зависимости от того, насколько сегодня упрощен механизм передачи данных. Проблемы есть, и, мне кажется, они будут всегда при взаимодействии заказчика и исполнителя, потому что разработка — это живой материал, который требует постоянного изменения, корректировки. Если получаемый продукт должен пройти испытания, то после их проведения может вообще оказаться, что сроки исполнения затянутся. Это часть бюрократизации, и мы, конечно, стараемся ее минимизировать.

Все начинается с договоренностей о компетенциях. Второй важный этап — составление технического задания на выполнение опытно-конструкторской работы или любой другой разработки. На согласование технического задания иногда уходит до 6 месяцев, потому что это — основа. Нам как исполнителю должно быть понятно, для чего будет применяться разрабатываемый инструмент или макет.

Дальше возникает вопрос о сборке реального образца, и здесь мы тоже должны четко и ясно очертить, из каких комплектующих он будет собран. Не всегда есть возможность найти компоненты российского производства и иногда приходится прибегать к импортозамещению, что не очень правильно и тоже затягивает время. Мы можем столкнуться со срывом сроков поставки комплектующих, с изменением их габаритов, характеристик, что, естественно, требует нового согласования, постоянной, едва ли не ежедневной коммуникации с заказчиком и присутствия на производственных базах, где собирается образец.

Вопросы должны возникать на каждом из этапов, потому что если их нет, заказчику стоит задуматься: почему все так гладко?

«Каждая разработка научной школы с применением наших университетских производственных мощностей — это в первую очередь научное достижение той или иной цели. Путь к этому финалу и сам результат остаются в университете».

— В какой момент Вы понимаете, что миссия того или иного важного для университета проекта выполнена? Или такого не бывает, ведь опыт от его реализации в любом случае остается в вузе?

— Каждая разработка научной школы с применением наших университетских производственных мощностей — это в первую очередь научное достижение той или иной цели. Путь к этому финалу и сам результат остаются в университете. Вместе с ними — компетенции разработчиков, схемотехников, программистов, которые участвовали в прикладной задаче и благодаря ей повысили свою квалификацию. Это дает нам возможность популяризировать ту или иную компетенцию среди других организаций промышленного уровня.

В основе разработки лежит программный код, а его забыть нельзя. Так что в любом случае этот опыт либо остается в университете, либо мы предлагаем организациям-партнерам обновленную инновационную задачу на его основе.

«…мы хотим привить нашим выпускникам способность видеть не только отдельную технологию или устройство, но и картину создания всей системы инженерных решений внутри проекта со всеми внутренними и внешними связями».

— Первый принцип позиционирования ГУАП сформулирован так: «Университет развивается как современная инженерная школа подготовки специалистов и руководителей с системным мышлением». Как Вы понимаете: на чем основывается современное инженерное системное мышление?

— Все наши студенты-инженеры с третьего курса проходят обучение по модулю «Инженерное системное мышление». Он появился с 2018 г. как дополнительный курс, а последние два года включен в основной учебный план всех инженерных специальностей.

Что мы вкладывали в разработку этого курса? В первую очередь мы хотим привить нашим выпускникам способность видеть не только отдельную технологию или устройство, но и картину создания всей системы инженерных решений внутри проекта со всеми внутренними и внешними связями. Это один из важнейших элементов повышения качества подготовки инженера и его работоспособности.

Инженер должен понимать, что любую сложную задачу или проблему необходимо рассматривать комплексно. Учитывать множество не только междисциплинарных, но и технологических, межпрофессиональных связей, знать конкурентную базу тех, кто занимается такими же разработками. Важно понимать данные, производство, экономику, потребности рынка, на который выводится продукт. Быть нацеленным на разработку технологий, у которых есть потенциал выхода на мировой уровень и занятия там лидирующих позиций.

Квалификация инженера в этой парадигме носит более широкий характер. Именно поэтому мы даем студентам как минимум еще две специализации, две рабочие профессии, связанные с автоматизацией производства, с необходимыми для этого компетенциями: умением работать с ЧПУ, навыками программирования.

— На экспертных площадках сегодня всё чаще говорят о том, что для достижения технологического лидерства нам нужны инженеры-творцы, готовые работать в условиях неизвестности.

— Безусловно, системное мышление — это еще и способность нестандартно мыслить, искать оригинальные подходы, быстро реагировать на запросы промышленности, уметь работать в команде и формулировать инженерную задачу, не теряя при этом в качестве исполнения. Не каждый человек, придя в инженерную профессию, способен развить в себе эти качества, не всем это дано.

Инженеру, особенно тому, кто занимается фундаментальной наукой, необходимо развивать стойкость к разочарованиям. В финале исследовательской работы можно получить совсем не тот результат, что ожидался в момент зарождения идеи. Это не должно сломить, не должно увести из профессии, потому что инженеру важно понимать, что любая его гипотеза может оказаться неверной или невостребованной. Отрицательный результат должен привести к переосмыслению, пересборке изначальной идеи или внедрению инновационных ходов в другой гипотезе.

Системное мышление требует широкого взгляда на инженерную задачу с глубоким пониманием всех базовых ограничений, которые накладываются на ее решение. Современный инженер должен уметь работать на стыке инженерии, экономики и управления, а вуз — создавать среду для воспитания системного инженерного мышления.

— Интересно, как на всё это повлияет искусственный интеллект, ведь пока прогнозируется, что ответственность за принятие решений и логику действий остается за человеком. А вот как развивать эту ответственность в студенте в рамках воспитательной работы, а не только в образовательном процессе?

— Через общение со студентами, через их коммуникацию между собой и с преподавателями. Для этого в университете должны быть развиты различного рода активности, секции для внеурочного времени, творческие студии, спорт. Отечественное образование всегда отличалось от англосаксонского тем, что у нас не только учили конкретным навыкам и компетенциям, но и формировали личность, воспитывали кадры. Из этого складывается социогуманитарное ядро нации. Высшая школа обязана создавать для каждого траекторию личностного роста, а потом уже образовательную и карьерную. Социализация дает возможность сохранить человечность, объединяющие нацию смыслы.

Вы упомянули искусственный интеллект. Сегодня младшему поколению важно объяснить, как работает эта технология. Лучше всего это получается сделать через студенческие сообщества, потому что ребята с младших курсов охотнее воспринимают информацию от близких к себе по возрасту людей, нежели от более старшего поколения. Трансляция смыслов через общественные объединения происходит гораздо эффективнее и естественнее, потому что не выглядит, как назидание или обучение с довлеющей оценкой и стипендией. Мы в ГУАП работаем с молодежью через молодежь, хотя взрослое наставничество, конечно, никто не отменял.

— Юлия Анатольевна, а в Вашей ректорской деятельности были решения, которые Вы приняли «на вырост», понимая, что их эффект проявится через много лет, возможно, уже при следующем руководителе?

— Конечно, были. Я служу на благо развития ГУАП больше 10 лет, и за это время не раз возникала необходимость в формировании более конкретного позиционирования университета в инженерной среде, потому что вызовов и запросов извне сейчас много, как и неопределенности.

Одной из таких стратегических идей в части развития нас как инженерного вуза было создание в 2016 г. инженерной школы, которая сегодня стала отдельным структурным подразделением. Это была моя идея, и для нашего вуза — совершенно уникальная история.

Когда инженеров стали готовить на бакалавриате за 4 года, стало ясно, что это практически невозможно сделать качественно за столь короткий срок. Что мы сделали? Начали создавать лаборатории совместно с предприятиями, сейчас у нас их 16, где работает более 120 человек, одна молодежь. Там нет выпускающих кафедр, это живые акселераторы с проектными заданиями.

Когда мы зачисляем студента на 1-й курс бакалавриата, например, на направление, связанное с авиационными двигателями, то сразу говорим ему, что если он хочет в будущем стать главным конструктором, разработчиком, технологом или руководителем предприятия, то ему необходимо учиться 6 лет. Для этого надо либо закончить еще магистратуру, либо пройти сквозное обучение в инженерной школе, заниматься проектной работой, конкретными задачами от работодателя.

Прошло несколько лет, и появился федеральный проект Передовых инженерных школ, которые фактически об этом же, но мы по иронии судьбы в этот грант не зашли. Наша инженерная школа прошла внутреннюю критику, потребовала нового подхода к образовательным программам, к взаимодействию с работодателями. Но зато когда объявили о старте программы «Приоритет 2030», я была на 100% уверена, что мы в нее войдем, и у нас это действительно получилось.

18 августа/ 2026

Беседовали: Александр Никифоров, Екатерина Позднякова
Текст подготовила: Екатерина Позднякова

Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.

[ Рассылка ]

Каждую неделю — новый материал

Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.