Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Отправляя форму, вы принимаете условия политики конфиденциальности.
«Каждый следующий выпуск в вузе должен быть чуть грамотнее предыдущего»
Интервью с ректором Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы Салаватом Сагитовым.
Обсуждаем с Салаватом Сагитовым, ректором Акмуллинского университета, доктором социологических наук, развитие нетипичных для педагогического вуза направлений, индивидуализацию образовательных траекторий, которая в БГПУ им. М. Акмуллы началась не со студентов, а с системы повышения квалификации учителей, а также проблемы сбалансированности целевого обучения.
— Салават Талгатович, Акмуллинский университет — один из ведущих педагогических университетов в стране, и при этом вуз имеет амбиции стать сетевым ресурсным центром в области био- и нанотехнологий. Как вы вышли на эти на первый взгляд нетипичные для педагогического университета направления?
— Мы достаточно молодой университет, в следующем году нам будет 60 лет, и несмотря на то, что исторически наши научные школы в основном связаны с педагогикой и психологией, последние 25−30 лет у нас также активно развивались кафедры нано- и биотехнологии, генетики. Концентрация крупных научных учреждений в Уфе позволила университету в свое время привлечь специалистов в этих направлениях, действительно, нетипичных для педагогического вуза.
Педагогика — наука прикладная, но без фундаментальной основы она не будет развиваться. Если учитель физики может повысить свою квалификацию или позаниматься в лаборатории нанотехнологии на базе вуза, от этого все только выиграют: и педагог, и его школа, и университет.
Сейчас перед нами стоит другой, еще более важный вопрос. Как вы знаете, в России создано несколько научно-образовательных центров. Один из первых был открыт в столице Башкортостана. Большинство НОЦ представляют собой конгломерат нескольких субъектов Российской Федерации. У нас же это один субъект — Евразийский научно-образовательный центр, который объединяет исключительно научные учреждения и вузы Башкортостана. С появлением данной структуры мы начали находить партнеров в части не только создания научных разработок, но и их распространения, продажи. НОЦ стал общей площадкой для ученых, бизнеса, предприятий, причем не только из России.
В русле развития федерального проекта мы выступили с предложением открыть на базе нашего университета две молодежные лаборатории нано- и биотехнологии, куда привлекаем студентов, аспирантов, молодых ученых, чтобы они имели возможность работать на серьезном оборудовании.
— Мы достаточно молодой университет, в следующем году нам будет 60 лет, и несмотря на то, что исторически наши научные школы в основном связаны с педагогикой и психологией, последние 25−30 лет у нас также активно развивались кафедры нано- и биотехнологии, генетики. Концентрация крупных научных учреждений в Уфе позволила университету в свое время привлечь специалистов в этих направлениях, действительно, нетипичных для педагогического вуза.
Педагогика — наука прикладная, но без фундаментальной основы она не будет развиваться. Если учитель физики может повысить свою квалификацию или позаниматься в лаборатории нанотехнологии на базе вуза, от этого все только выиграют: и педагог, и его школа, и университет.
Сейчас перед нами стоит другой, еще более важный вопрос. Как вы знаете, в России создано несколько научно-образовательных центров. Один из первых был открыт в столице Башкортостана. Большинство НОЦ представляют собой конгломерат нескольких субъектов Российской Федерации. У нас же это один субъект — Евразийский научно-образовательный центр, который объединяет исключительно научные учреждения и вузы Башкортостана. С появлением данной структуры мы начали находить партнеров в части не только создания научных разработок, но и их распространения, продажи. НОЦ стал общей площадкой для ученых, бизнеса, предприятий, причем не только из России.
В русле развития федерального проекта мы выступили с предложением открыть на базе нашего университета две молодежные лаборатории нано- и биотехнологии, куда привлекаем студентов, аспирантов, молодых ученых, чтобы они имели возможность работать на серьезном оборудовании.
«Мы подходим к процессу работы с учителями через выстраивание для них личного трека профессионального развития».
— БГПУ переходит к образовательной траектории обучения на основе индивидуализации. Почему для вашей образовательной стратегии это стало принципиальным вопросом? В чем текущая модель перестала отвечать запросам работодателей и сферы, для которой вы готовите специалистов?
— Построение индивидуального трека коснулось не столько студентов, сколько уже действующих учителей, которые на базе университета повышают свою квалификацию. Я вижу здесь несколько основных вопросов. Прежде всего, необходимо понять, чью квалификацию мы повышаем — каких именно учителей, как мы это делаем и в каком количестве.
Второй момент: в институтах развития образования и при вузах сегодня можно пройти обязательные курсы повышения квалификации, но насколько они необходимы конкретному учителю? Подход, при котором всех обучают одинаково, был эффективен 80−100 лет назад, когда нужно было внедрять массовое педагогическое образование. Но сегодня, когда мы можем выявить, что требуется дополнительно изучить в рамках профессии каждому конкретному учителю, важно применять более индивидуальный подход. Одному педагогу нужно глубже узнать предмет, чтобы его ученики становились призерами олимпиад или сдавали ЕГЭ на 80 с лишним баллов. Другому необходимо актуализировать знания методики преподавания своего предмета, третьему — научиться работать с IT-технологиями в образовании.
Зачем учителю химии, у которого ученики и так побеждают на олимпиадах, каждые три года повышать свою квалификацию по предмету? Мы что, будем рассказывать ему методику преподавания, когда и без того видим результаты его работы? Необходимо исходить из индивидуальной потребности педагога. Мы подходим к процессу работы с учителями через выстраивание для них личного трека профессионального развития.
Этот же подход применим к студентам. У нас есть собственная информационно-образовательная система, которая позволяет определить потребности каждого обучающегося и максимально эффективно дать ему те компетенции, что необходимы лично ему.
В отличие от курсов повышения квалификации, где изначально был выстроен индивидуальный подход, обучение студентов все же процесс массовый. Мы не можем, как в Древней Греции, приставить к каждому обучающемуся по преподавателю, но учитывать индивидуальные потребности нужно обязательно.
К примеру, мы договорились с администрацией Уфы, что сами за свои средства проведем для выпускников Акмуллинского университета курсы профпереподготовки, чтобы, когда они выйдут на рынок труда, у них была возможность работать в школах не только учителями-предметниками, но и советниками по воспитательной работе. Мы должны давать своим выпускникам подобные «козыри», необходимые для их дальнейшего развития. И вообще я считаю, что каждый следующий выпуск в вузе должен быть чуть грамотнее предыдущего, потому что знаний, технологий, методик становится все больше.
— Построение индивидуального трека коснулось не столько студентов, сколько уже действующих учителей, которые на базе университета повышают свою квалификацию. Я вижу здесь несколько основных вопросов. Прежде всего, необходимо понять, чью квалификацию мы повышаем — каких именно учителей, как мы это делаем и в каком количестве.
Второй момент: в институтах развития образования и при вузах сегодня можно пройти обязательные курсы повышения квалификации, но насколько они необходимы конкретному учителю? Подход, при котором всех обучают одинаково, был эффективен 80−100 лет назад, когда нужно было внедрять массовое педагогическое образование. Но сегодня, когда мы можем выявить, что требуется дополнительно изучить в рамках профессии каждому конкретному учителю, важно применять более индивидуальный подход. Одному педагогу нужно глубже узнать предмет, чтобы его ученики становились призерами олимпиад или сдавали ЕГЭ на 80 с лишним баллов. Другому необходимо актуализировать знания методики преподавания своего предмета, третьему — научиться работать с IT-технологиями в образовании.
Зачем учителю химии, у которого ученики и так побеждают на олимпиадах, каждые три года повышать свою квалификацию по предмету? Мы что, будем рассказывать ему методику преподавания, когда и без того видим результаты его работы? Необходимо исходить из индивидуальной потребности педагога. Мы подходим к процессу работы с учителями через выстраивание для них личного трека профессионального развития.
Этот же подход применим к студентам. У нас есть собственная информационно-образовательная система, которая позволяет определить потребности каждого обучающегося и максимально эффективно дать ему те компетенции, что необходимы лично ему.
В отличие от курсов повышения квалификации, где изначально был выстроен индивидуальный подход, обучение студентов все же процесс массовый. Мы не можем, как в Древней Греции, приставить к каждому обучающемуся по преподавателю, но учитывать индивидуальные потребности нужно обязательно.
К примеру, мы договорились с администрацией Уфы, что сами за свои средства проведем для выпускников Акмуллинского университета курсы профпереподготовки, чтобы, когда они выйдут на рынок труда, у них была возможность работать в школах не только учителями-предметниками, но и советниками по воспитательной работе. Мы должны давать своим выпускникам подобные «козыри», необходимые для их дальнейшего развития. И вообще я считаю, что каждый следующий выпуск в вузе должен быть чуть грамотнее предыдущего, потому что знаний, технологий, методик становится все больше.
— Вы планируете включать в каждую образовательную программу модуль по искусственному интеллекту. Все потому, что умение работать с этой технологией становится обязательным навыком для педагога?
— Однажды я услышал по радио комментарий одного эксперта, который сказал: «Хорошо, что искусственный интеллект не назвали „искусственным богом“, иначе бы все ему уже молились». Мне кажется, сегодня вокруг этой технологии слишком много ожиданий, что она все сделает за нас. Не сделает. Да, ИИ облегчит нашу работу, но это всего лишь инструмент.
В условиях цифровизации университет обязан был начать обучать студентов тому, как пользоваться цифровыми инструментами в школе, чтобы, придя в школу, каждый наш выпускник понимал, что такое электронный дневник, различного рода образовательные электронные продукты. Сегодня точно так же он должен иметь представление о том, что такое искусственный интеллект.
Кроме того, мы открыли лабораторию искусственного интеллекта, где преподаватели будут разбираться с тем, как ИИ может помочь им в составлении рабочих программ дисциплин. Второе направление, которым мы занимаемся, связано с машинным обучением на базе башкирского языка. В мире всего полтора миллиона его носителей, башкир, поэтому важно сохранить наш язык для потомков.
Я пока до конца не представляю всех возможностей искусственного интеллекта, но убежден, что без естественного разума у искусственного ничего не получится. Знать эту технологию надо, от этого уже никуда не деться. Мы не можем противостоять прогрессу.
— Однажды я услышал по радио комментарий одного эксперта, который сказал: «Хорошо, что искусственный интеллект не назвали „искусственным богом“, иначе бы все ему уже молились». Мне кажется, сегодня вокруг этой технологии слишком много ожиданий, что она все сделает за нас. Не сделает. Да, ИИ облегчит нашу работу, но это всего лишь инструмент.
В условиях цифровизации университет обязан был начать обучать студентов тому, как пользоваться цифровыми инструментами в школе, чтобы, придя в школу, каждый наш выпускник понимал, что такое электронный дневник, различного рода образовательные электронные продукты. Сегодня точно так же он должен иметь представление о том, что такое искусственный интеллект.
Кроме того, мы открыли лабораторию искусственного интеллекта, где преподаватели будут разбираться с тем, как ИИ может помочь им в составлении рабочих программ дисциплин. Второе направление, которым мы занимаемся, связано с машинным обучением на базе башкирского языка. В мире всего полтора миллиона его носителей, башкир, поэтому важно сохранить наш язык для потомков.
Я пока до конца не представляю всех возможностей искусственного интеллекта, но убежден, что без естественного разума у искусственного ничего не получится. Знать эту технологию надо, от этого уже никуда не деться. Мы не можем противостоять прогрессу.
«…искусственный интеллект — это хороший технологический инструмент и надо пользоваться им как благом, как помощником, например, при подготовке к занятиям. Но не надо думать, что он за вас что-то сделает, он не будет заходить в компетентность, в сутевую часть».
— И не уделять этому внимания сейчас тоже нельзя, потому что если не искать решений на те вызовы — прежде всего методические, — которые несет за собой искусственный интеллект для образования, негативные последствия от его стремительного распространения только возрастут.
— Именно поэтому нам важно показать студентам, что искусственный интеллект — это хороший технологический инструмент и надо пользоваться им как благом, как помощником, например, при подготовке к занятиям. Но не надо думать, что он за вас что-то сделает, он не будет заходить в компетентность, в сутевую часть.
— Именно поэтому нам важно показать студентам, что искусственный интеллект — это хороший технологический инструмент и надо пользоваться им как благом, как помощником, например, при подготовке к занятиям. Но не надо думать, что он за вас что-то сделает, он не будет заходить в компетентность, в сутевую часть.
— Студенты, которые в этом году поступят на педагогические специальности и через 4−5 лет придут работать в школы, окажутся там вместе с детьми, которые родились, когда генеративные нейросети стали использовать массово. На смену поколению, которое не застало мир без соцсетей, приходят те, кто не видел мир без ChatGPT. Какие это может создать проблемы для педагогики в целом?
— Важно, чтобы при любых технологиях человек, особенно ребенок, не переставал думать. А сегодня такой риск существует, и для педагогов это большой вызов. Удобно, что можно не изучать иностранный язык и, приехав за границу, наговорить речь в телефон, чтобы тот ее перевел. Но развивается ли при этом человек? Поможет ли ChatGPT прочитать Шекспира и постичь его глубину? А иностранцу — понять поэзию Пушкина?
Еще один вопрос: насколько верифицированную информацию выдает генеративный ИИ? Мы уже сталкивались с тем, что в отлично структурированном нейросетью тексте, где все написано по теме, встречаются ссылки на несуществующие статьи в журнале.
Все эти проблемы осложняются тем, что дети сегодня читают гораздо меньше, чем это делали мы, и нам кажется, что из-за этого они меньше развиваются. Жизнь покажет, правы мы или нет.
— Важно, чтобы при любых технологиях человек, особенно ребенок, не переставал думать. А сегодня такой риск существует, и для педагогов это большой вызов. Удобно, что можно не изучать иностранный язык и, приехав за границу, наговорить речь в телефон, чтобы тот ее перевел. Но развивается ли при этом человек? Поможет ли ChatGPT прочитать Шекспира и постичь его глубину? А иностранцу — понять поэзию Пушкина?
Еще один вопрос: насколько верифицированную информацию выдает генеративный ИИ? Мы уже сталкивались с тем, что в отлично структурированном нейросетью тексте, где все написано по теме, встречаются ссылки на несуществующие статьи в журнале.
Все эти проблемы осложняются тем, что дети сегодня читают гораздо меньше, чем это делали мы, и нам кажется, что из-за этого они меньше развиваются. Жизнь покажет, правы мы или нет.
— Вопрос про приемную кампанию — 2026. С этого года целевые места в вузах впервые были распределены по новым правилам. Теперь еще до начала приемной кампании можно увидеть, какое предприятие является работодателем для конкретного места в каждом вузе, в каком регионе предполагается отработка. Как в этом подходе найти баланс между условиями, которые предлагает работодатель, и интересами самих студентов, которые не всегда совпадают с потребностями рынка труда?
— С одной стороны, удобно, когда работодатель может обозначить в системе, какие специалисты ему нужны. А с другой, мы, например, в этом году столкнулись с тем, что по ряду наших направлений, в частности на дошкольном образовании, не осталось мест по общему доступу. Целевых заявок у нас в два раза больше, чем мы можем предоставить мест. Есть риск, что это отпугнет потенциальных абитуриентов, которые решат — раз мест на интересующем их направлении уже нет — подавать документы в другие вузы (интервью проходило до официального старта приемной кампании. — Прим. ред.).
Если раньше мы хотя бы были участниками этого процесса, то сейчас находимся в положении наблюдателей и ждем, как все будет развиваться. Понятно, что не все готовы пойти на целевое обучение и отрабатывать после выпуска необходимое количество лет, поэтому в текущей ситуации крайним может оказаться вуз. Пока это дорога с двусторонним движением при трех участниках.
Впереди у нас еще одно возможное изменение. Ожидается, что к 2030 году поступить в вуз из колледжа можно будет только сдав ЕГЭ. На недавнем ученом совете мы как раз обсуждали, сможем ли мы в случае перехода обеспечить в своем колледже сдачу ЕГЭ по обязательной профильной математике и русскому языку на том же уровне, что и школы. У нас не так много часов на эти предметы. Значит, предстоит перестраиваться и на уровне СПО.
— С одной стороны, удобно, когда работодатель может обозначить в системе, какие специалисты ему нужны. А с другой, мы, например, в этом году столкнулись с тем, что по ряду наших направлений, в частности на дошкольном образовании, не осталось мест по общему доступу. Целевых заявок у нас в два раза больше, чем мы можем предоставить мест. Есть риск, что это отпугнет потенциальных абитуриентов, которые решат — раз мест на интересующем их направлении уже нет — подавать документы в другие вузы (интервью проходило до официального старта приемной кампании. — Прим. ред.).
Если раньше мы хотя бы были участниками этого процесса, то сейчас находимся в положении наблюдателей и ждем, как все будет развиваться. Понятно, что не все готовы пойти на целевое обучение и отрабатывать после выпуска необходимое количество лет, поэтому в текущей ситуации крайним может оказаться вуз. Пока это дорога с двусторонним движением при трех участниках.
Впереди у нас еще одно возможное изменение. Ожидается, что к 2030 году поступить в вуз из колледжа можно будет только сдав ЕГЭ. На недавнем ученом совете мы как раз обсуждали, сможем ли мы в случае перехода обеспечить в своем колледже сдачу ЕГЭ по обязательной профильной математике и русскому языку на том же уровне, что и школы. У нас не так много часов на эти предметы. Значит, предстоит перестраиваться и на уровне СПО.
— В завершение разговора хотелось бы обсудить с Вами такую тему. БГПУ им. М. Акмуллы — активный участник продвижения российского образования, русского языка и культуры за рубежом. У вас большой опыт в реализации соответствующих грантовых проектов в странах СНГ. В чем Вы видите гуманитарную миссию этой работы?
— В 2015 году наш университет стал опорным гуманитарным вузом по продвижению русского языка в странах ШОС. Событие было приурочено к проведению в Уфе совместных саммитов Шанхайской организации сотрудничества и БРИКС. Я тогда работал вице-премьером в правительстве, занимался подготовкой мероприятий, в рамках которой мы включили 5 вузов в состав консорциума университетов ШОС. БГПУ им. М. Акмуллы был в их числе. Сейчас мы продолжаем активно работать с университетами Казахстана, Китая.
Также мы присоединились к реализации миссии Министерства просвещения РФ по продвижению российского образования и русского языка — одного из шести официальных языков ООН, на котором говорит минимальное количество людей, по сравнению с другими официальными языками этой международной организации.
Наш главный партнер по этому направлению за рубежом — Кыргызстан. Для нас это важно и символично, потому что башкиры и киргизы по сути родные братья. У нас общая история, общее миропонимание, мы даже можем говорить каждый на своем родном языке и при этом прекрасно друг друга понимать.
По решению президентов наших стран в каждой области Кыргызстана будут построены большие современные школы с обучением на русском языке, и наша задача — подготовить для них учителей. Совместно с Кыргызской академией образования будем составлять учебные планы для новых девяти школ, а в будущем, думаю, и для остальных русскоязычных школ республики, их там треть. При этом очень не хватает учителей русского языка.
В свое время я поднял вопрос о том, что в рамках программы «Российский учитель за рубежом» мы могли бы отправлять наших студентов 4−5 курсов на несколько месяцев работать в киргизские школы. В итоге нам удалось это реализовать. В общей сложности более 60 человек из разных педуниверситетов на полгода уезжали в Кыргызстан работать учителями.
Теперь возникло новое предложение. В настоящее время в программе могут участвовать только граждане России. Я предлагаю предоставить такую же возможность иностранцам, которые обучаются в российских университетах. У нас есть студенты из Киргизии, но мы не имеем права отправить их на практику на родину в рамках этой программы. Притом что, получив диплом, они и так туда поедут работать. Так почему бы не разрешить для них двух-трехмесячную практику в киргизских школах, чтобы они заранее привыкли к коллективу, куда, скорее всего, приедут работать через год-два. Пока соответствующих изменений не внесли, но, надеюсь, мы сможем решить этот вопрос.
Так что, да, для нас это направление работы — настоящая миссия государственного масштаба.
— В 2015 году наш университет стал опорным гуманитарным вузом по продвижению русского языка в странах ШОС. Событие было приурочено к проведению в Уфе совместных саммитов Шанхайской организации сотрудничества и БРИКС. Я тогда работал вице-премьером в правительстве, занимался подготовкой мероприятий, в рамках которой мы включили 5 вузов в состав консорциума университетов ШОС. БГПУ им. М. Акмуллы был в их числе. Сейчас мы продолжаем активно работать с университетами Казахстана, Китая.
Также мы присоединились к реализации миссии Министерства просвещения РФ по продвижению российского образования и русского языка — одного из шести официальных языков ООН, на котором говорит минимальное количество людей, по сравнению с другими официальными языками этой международной организации.
Наш главный партнер по этому направлению за рубежом — Кыргызстан. Для нас это важно и символично, потому что башкиры и киргизы по сути родные братья. У нас общая история, общее миропонимание, мы даже можем говорить каждый на своем родном языке и при этом прекрасно друг друга понимать.
По решению президентов наших стран в каждой области Кыргызстана будут построены большие современные школы с обучением на русском языке, и наша задача — подготовить для них учителей. Совместно с Кыргызской академией образования будем составлять учебные планы для новых девяти школ, а в будущем, думаю, и для остальных русскоязычных школ республики, их там треть. При этом очень не хватает учителей русского языка.
В свое время я поднял вопрос о том, что в рамках программы «Российский учитель за рубежом» мы могли бы отправлять наших студентов 4−5 курсов на несколько месяцев работать в киргизские школы. В итоге нам удалось это реализовать. В общей сложности более 60 человек из разных педуниверситетов на полгода уезжали в Кыргызстан работать учителями.
Теперь возникло новое предложение. В настоящее время в программе могут участвовать только граждане России. Я предлагаю предоставить такую же возможность иностранцам, которые обучаются в российских университетах. У нас есть студенты из Киргизии, но мы не имеем права отправить их на практику на родину в рамках этой программы. Притом что, получив диплом, они и так туда поедут работать. Так почему бы не разрешить для них двух-трехмесячную практику в киргизских школах, чтобы они заранее привыкли к коллективу, куда, скорее всего, приедут работать через год-два. Пока соответствующих изменений не внесли, но, надеюсь, мы сможем решить этот вопрос.
Так что, да, для нас это направление работы — настоящая миссия государственного масштаба.
«Моя задача была сделать так, чтобы люди в университете понимали, что от них тоже зависит его развитие. Не надо ждать поручений ректора, сегодня очень важна личная инициатива. Тогда будут хорошие результаты».
— Салават Талгатович, а какую цель Вы ставили перед собой в момент назначения на должность ректора?
— Сошлюсь на нашего классика, первого почетного профессора Акмуллинского университета, народного поэта Башкортостана Мустая Карима. В одном из своих произведений он написал: «Я знаю, что люди забудут то, что вы говорили. Я знаю, что люди забудут то, что вы делали. Но люди никогда не забудут то, что вы заставили их прочувствовать». Можно отремонтировать здания, купить современное оборудование. Это все необходимо и, правда, очень нужно. Но главное все же другое: чтобы и профессорско-преподавательский корпус, и студенты чувствовали, что они не просто исполнители, а что они причастны к университету. Что если вуз меняется в лучшую сторону, в этом есть заслуга каждого из них.
Я не в розовых очках и прекрасно понимаю, что, как говорит статистика, 10% людей в коллективе вообще не интересуются тем, что в нем происходит, или все отрицают. Еще 10% искренне хотят успеха для своей организации и все для этого делают. Так вот моя задача была сделать так, чтобы люди в университете понимали, что от них тоже зависит его развитие. Не надо ждать поручений ректора, сегодня очень важна личная инициатива. Тогда будут хорошие результаты.
Недавно к нам в республику приезжал министр просвещения России Сергей Сергеевич Кравцов и сказал на официальной встрече с Главой Башкортостана Радием Хабировым, что БГПУ им. М. Акмуллы — один из лучших педагогических университетов в стране. Всему коллективу было приятно это услышать.
— Сошлюсь на нашего классика, первого почетного профессора Акмуллинского университета, народного поэта Башкортостана Мустая Карима. В одном из своих произведений он написал: «Я знаю, что люди забудут то, что вы говорили. Я знаю, что люди забудут то, что вы делали. Но люди никогда не забудут то, что вы заставили их прочувствовать». Можно отремонтировать здания, купить современное оборудование. Это все необходимо и, правда, очень нужно. Но главное все же другое: чтобы и профессорско-преподавательский корпус, и студенты чувствовали, что они не просто исполнители, а что они причастны к университету. Что если вуз меняется в лучшую сторону, в этом есть заслуга каждого из них.
Я не в розовых очках и прекрасно понимаю, что, как говорит статистика, 10% людей в коллективе вообще не интересуются тем, что в нем происходит, или все отрицают. Еще 10% искренне хотят успеха для своей организации и все для этого делают. Так вот моя задача была сделать так, чтобы люди в университете понимали, что от них тоже зависит его развитие. Не надо ждать поручений ректора, сегодня очень важна личная инициатива. Тогда будут хорошие результаты.
Недавно к нам в республику приезжал министр просвещения России Сергей Сергеевич Кравцов и сказал на официальной встрече с Главой Башкортостана Радием Хабировым, что БГПУ им. М. Акмуллы — один из лучших педагогических университетов в стране. Всему коллективу было приятно это услышать.
28 июля/ 2026
Беседовали: Александр Никифоров, Екатерина Позднякова
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
[ Рассылка ]
Каждую неделю — новый материал
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписаться на рассылку
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми получать актуальную информацию о высшем образовании от руководства учебных и научных организаций, экспертов в области высшего образования и представителей профильных министерств.