Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Отправляя форму, вы принимаете условия политики конфиденциальности.
«Нам важно знать, какие специалисты будут нужны государству на десятилетия вперед»
Интервью с ректором Государственного университета управления Владимиром Строевым
Государственный университет управления один из немногих в стране готовит управленцев с отраслевой специализацией, а не просто «универсальных менеджеров».
В своей образовательной модели вуз поддерживает студенческие проекты-стартапы, к которым есть доступ у потенциальных работодателей. Лучшие из этих инициатив покупаются различными компаниями, благодаря чему обучающиеся получают предложения о работе еще до вручения диплома.
О традициях и современных возможностях управленческого образования мы поговорили с ректором.
В своей образовательной модели вуз поддерживает студенческие проекты-стартапы, к которым есть доступ у потенциальных работодателей. Лучшие из этих инициатив покупаются различными компаниями, благодаря чему обучающиеся получают предложения о работе еще до вручения диплома.
О традициях и современных возможностях управленческого образования мы поговорили с ректором.
«Управленцы в строительстве, сметчики вообще не успевают доучиться, они все уже работают на четвертом курсе. Я, кстати, против этого, но ситуация такова, что на сегодняшний день это дефицитная специальность во всех ведущих корпорациях».
— Владимир Витальевич, Государственный университет управления, как ясно из названия, готовит специалистов в области менеджмента. Причем уже больше ста лет. Но ведь в начале прошлого века не существовало понятий «менеджер» и "управленец". Кого же вуз выпускал изначально?
— В отсчете времени существования университета есть разночтения. В советский период было принято считать, что история вуза началась с указа Владимира Ильича Ленина от 1919 года о создании в Москве коммерческого института. От этой даты и отсчитывался возраст университета. Однако вуз был открыт на базе Александровского коммерческого училища, где готовили коммерсантов с 1880 года. В его Попечительском совете были лучшие представители московского купечества, а руководил им сам П. М. Третьяков (купец, предприниматель, меценат, коллекционер живописи — Прим. ред.). Это была школа для первых и лучших предпринимателей того времени. Поэтому мы ведем свою историю с 1880 года.
К 1930 году, к началу первой пятилетки, наркому тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе было поручено создать на базе одного из вузов школу для подготовки руководителей новых предприятий. Выбрали наш вуз, который с того момента стал называться Московским инженерно-экономическим институтом.
На самом деле именно Орджоникидзе накануне войны выстроил систему отраслевого управленческого образования, которая подготовила руководителей разного уровня для конкретных отраслей промышленности. После войны вуз продолжил подготовку отраслевых руководителей уже для восстановления экономики страны, выпустил множество именитых, известных и сейчас, и в прошлом деятелей, которые составляли основу руководящей элиты. Это были не просто менеджеры, как бы их сейчас называли, это были люди-практики с четкой специализацией.
Наш вуз всегда был непосредственно включен в производственный процесс и отраслевое управление, и не только в части подготовки кадров. В его стенах зародилось много прогрессивных форм, свойственных отнюдь не гуманитарному образованию, как может показаться из современного названия университета. Первый факультет кибернетики был создан именно в нашем вузе, первые в стране кафедры управления персоналом, хозяйственного механизма управления, предпринимательства. У нас, кстати, до сих пор кафедры называются в соответствии с профилем: управления на транспорте, в строительстве, машиностроении, топливно-энергетическом комплексе и так далее.
Сегодня востребованность в таких специалистах огромная. Наших выпускников на рынке труда разбирают мгновенно. Управленцы в строительстве, сметчики вообще не успевают доучиться, они все уже работают на четвертом курсе. Я, кстати, против этого, но ситуация такова, что на сегодняшний день это дефицитная специальность во всех ведущих корпорациях. Нарасхват управленцы на транспорте, потому что вся наша жизнь теперь связана с логистикой.
Работодатели задают нам вопросы: «Почему вы набираете одну-две группы, почему не по 1000 человек на курс?» Настолько велика потребность в этих специалистах. Мы же хотим сохранить качество образования на высоком уровне и, как и прежде, готовить профессионалов, которыми будем гордиться как своими выпускниками.
— В отсчете времени существования университета есть разночтения. В советский период было принято считать, что история вуза началась с указа Владимира Ильича Ленина от 1919 года о создании в Москве коммерческого института. От этой даты и отсчитывался возраст университета. Однако вуз был открыт на базе Александровского коммерческого училища, где готовили коммерсантов с 1880 года. В его Попечительском совете были лучшие представители московского купечества, а руководил им сам П. М. Третьяков (купец, предприниматель, меценат, коллекционер живописи — Прим. ред.). Это была школа для первых и лучших предпринимателей того времени. Поэтому мы ведем свою историю с 1880 года.
К 1930 году, к началу первой пятилетки, наркому тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе было поручено создать на базе одного из вузов школу для подготовки руководителей новых предприятий. Выбрали наш вуз, который с того момента стал называться Московским инженерно-экономическим институтом.
На самом деле именно Орджоникидзе накануне войны выстроил систему отраслевого управленческого образования, которая подготовила руководителей разного уровня для конкретных отраслей промышленности. После войны вуз продолжил подготовку отраслевых руководителей уже для восстановления экономики страны, выпустил множество именитых, известных и сейчас, и в прошлом деятелей, которые составляли основу руководящей элиты. Это были не просто менеджеры, как бы их сейчас называли, это были люди-практики с четкой специализацией.
Наш вуз всегда был непосредственно включен в производственный процесс и отраслевое управление, и не только в части подготовки кадров. В его стенах зародилось много прогрессивных форм, свойственных отнюдь не гуманитарному образованию, как может показаться из современного названия университета. Первый факультет кибернетики был создан именно в нашем вузе, первые в стране кафедры управления персоналом, хозяйственного механизма управления, предпринимательства. У нас, кстати, до сих пор кафедры называются в соответствии с профилем: управления на транспорте, в строительстве, машиностроении, топливно-энергетическом комплексе и так далее.
Сегодня востребованность в таких специалистах огромная. Наших выпускников на рынке труда разбирают мгновенно. Управленцы в строительстве, сметчики вообще не успевают доучиться, они все уже работают на четвертом курсе. Я, кстати, против этого, но ситуация такова, что на сегодняшний день это дефицитная специальность во всех ведущих корпорациях. Нарасхват управленцы на транспорте, потому что вся наша жизнь теперь связана с логистикой.
Работодатели задают нам вопросы: «Почему вы набираете одну-две группы, почему не по 1000 человек на курс?» Настолько велика потребность в этих специалистах. Мы же хотим сохранить качество образования на высоком уровне и, как и прежде, готовить профессионалов, которыми будем гордиться как своими выпускниками.
— Меняется ли пропорция поступающих к вам москвичей и жителей регионов? О чем Вам говорит динамика этих показателей?
— Больше половины наших студентов — иногородние. Во многом это связано с тем, что у нас есть свой кампус. Нам досталось хорошее наследство от предыдущих руководителей: идеальное месторасположение, два общежития (сейчас достраиваем третье), все корпуса рядом, спорткомплекс, стадион, бассейн, различные центры — все на одной территории. В Москве далеко не у всех вузов это есть.
Вместе с тем, количество москвичей среди поступающих за последние годы тоже увеличилось. Думаю, на это влияет вопрос платежеспособности.
Кроме того, несколько лет назад в сотрудничестве с Правительством Москвы мы начали вести предпринимательские классы в московских школах, и с прошлого года у них начались выпуски. Мы связываем рост числа московских абитуриентов еще и с этим.
— Больше половины наших студентов — иногородние. Во многом это связано с тем, что у нас есть свой кампус. Нам досталось хорошее наследство от предыдущих руководителей: идеальное месторасположение, два общежития (сейчас достраиваем третье), все корпуса рядом, спорткомплекс, стадион, бассейн, различные центры — все на одной территории. В Москве далеко не у всех вузов это есть.
Вместе с тем, количество москвичей среди поступающих за последние годы тоже увеличилось. Думаю, на это влияет вопрос платежеспособности.
Кроме того, несколько лет назад в сотрудничестве с Правительством Москвы мы начали вести предпринимательские классы в московских школах, и с прошлого года у них начались выпуски. Мы связываем рост числа московских абитуриентов еще и с этим.
— При этом похожие направления подготовки есть и в других вузах Москвы.
— Да, но именно отраслевым управленческим образованием занимается небольшое количество университетов. Потребность в кадрах сегодня настолько велика, не только в Москве, но и в других регионах, что у вузов иногда просто физически не хватает возможностей закрыть дефициты. Я вхожу в состав комиссии Госсовета по кадрам при Президенте и регулярно слышу об этих запросах.
— Да, но именно отраслевым управленческим образованием занимается небольшое количество университетов. Потребность в кадрах сегодня настолько велика, не только в Москве, но и в других регионах, что у вузов иногда просто физически не хватает возможностей закрыть дефициты. Я вхожу в состав комиссии Госсовета по кадрам при Президенте и регулярно слышу об этих запросах.
«Мы не можем перестраивать образовательный процесс на ходу и тем более не можем себе позволить в нынешних реалиях работать „вслепую“. Постоянное взаимодействие с работодателем дает нам возможность корректировать направления подготовки, особенно ближе к концу обучения, когда дисциплины могут быть адаптированы под нужды конкретной отрасли».
— Чтобы обновлять образовательные программы, университету важно понимать, какие специалисты нужны экономике. Но работодатели не всегда могут четко сформулировать требования к выпускникам и нередко ждут универсальных специалистов, которые «умеют всё». Раз ваши выпускники настолько востребованы, получается, для вас это решенный вопрос?
— Конечно, нет, это абсолютно актуальный для нас вопрос. Чтобы не было особых иллюзий, прямо скажу. Университетская среда и работодатели — это два полюса, и у каждого из них свой интерес. Сегодня много разговоров о том, что бизнес стал активно работать с вузами, но в реальности лишь небольшой процент компаний и корпораций действительно хотят участвовать в процессе подготовки специалистов.
Несколько лет назад большинство работодателей занимали по отношению к вузам позицию: «нам все равно, как вы будете готовить кадры, мы их купим, а потом будем сами обучать». Создавались различные корпоративные университеты, в которых через программы дополнительного образования компании доучивали тех, кого, как они считали, недоучили в вузах или кому за 4 года на бакалавриате дали уже неактуальные знания.
Сейчас на повестке гораздо более глобальный вопрос: определить, какие специалисты и направления будут нужны государству на 10, 15, 20 лет вперед.
Для нас важно четко знать, кого мы будем готовить для промышленности, для управления, для органов власти на период одного-двух десятилетий. Образовательная среда очень инертная, а вуз — большая структура, где есть определенное планирование, финансирование. Мы не можем перестраивать образовательный процесс на ходу и тем более не можем себе позволить в нынешних реалиях работать «вслепую». Постоянное взаимодействие с работодателем дает нам возможность корректировать направления подготовки, особенно ближе к концу обучения, когда дисциплины могут быть адаптированы под нужды конкретной отрасли.
Наши выпускники потому и востребованы, что подготовлены под конкретные направления и структуры, ровно под те задачи, которыми они сразу начинают заниматься в компании без дообучения.
— Конечно, нет, это абсолютно актуальный для нас вопрос. Чтобы не было особых иллюзий, прямо скажу. Университетская среда и работодатели — это два полюса, и у каждого из них свой интерес. Сегодня много разговоров о том, что бизнес стал активно работать с вузами, но в реальности лишь небольшой процент компаний и корпораций действительно хотят участвовать в процессе подготовки специалистов.
Несколько лет назад большинство работодателей занимали по отношению к вузам позицию: «нам все равно, как вы будете готовить кадры, мы их купим, а потом будем сами обучать». Создавались различные корпоративные университеты, в которых через программы дополнительного образования компании доучивали тех, кого, как они считали, недоучили в вузах или кому за 4 года на бакалавриате дали уже неактуальные знания.
Сейчас на повестке гораздо более глобальный вопрос: определить, какие специалисты и направления будут нужны государству на 10, 15, 20 лет вперед.
Для нас важно четко знать, кого мы будем готовить для промышленности, для управления, для органов власти на период одного-двух десятилетий. Образовательная среда очень инертная, а вуз — большая структура, где есть определенное планирование, финансирование. Мы не можем перестраивать образовательный процесс на ходу и тем более не можем себе позволить в нынешних реалиях работать «вслепую». Постоянное взаимодействие с работодателем дает нам возможность корректировать направления подготовки, особенно ближе к концу обучения, когда дисциплины могут быть адаптированы под нужды конкретной отрасли.
Наши выпускники потому и востребованы, что подготовлены под конкретные направления и структуры, ровно под те задачи, которыми они сразу начинают заниматься в компании без дообучения.
— Как именно вы переводите реальные кадровые потребности предприятий в содержание образовательных программ?
— Через отдельный образовательный трек в формате проектного обучения. Мы сознательно пришли к этому больше пяти лет назад и с тех пор реализуем.
Сегодня абсолютно все поступившие к нам студенты, какую бы специальность они не выбрали, проходят через проектное обучение. Один день в неделю отведен проектной работе: студенты распределяются по группам и выполняют проекты, которые потом защищают. Как правило, к каждой такой группе прикрепляется наставник от конкретного предприятия, фирмы или государственного органа и дает им задание. Проект выполняется как студенческий стартап, который потом размещается на нашей платформе-витрине, где работодатели могут его купить вместе с командой исполнителей. Лучшие молодежные предпринимательские инициативы подхватываются различными корпорациями, и часто студенты благодаря этому получают работу еще до вручения диплома.
Проектное обучение еще больше доказало свою эффективность из-за распространения генеративного искусственного интеллекта и его активного использования в учебе. Курсовые и дипломные работы в своем прежнем формате теряют смысл, а вот проект полностью сгенерировать с помощью нейросети не получится, его в любом случае придется разрабатывать самостоятельно, на собственном опыте. Это во многом творческая работа, с которой ИИ пока плохо справляется. Не говоря уже о том, что потенциальные заказчики и покупатели таких проектов прекрасно видят, что основано на реальной практике, а что выдумано нейросетью.
— Через отдельный образовательный трек в формате проектного обучения. Мы сознательно пришли к этому больше пяти лет назад и с тех пор реализуем.
Сегодня абсолютно все поступившие к нам студенты, какую бы специальность они не выбрали, проходят через проектное обучение. Один день в неделю отведен проектной работе: студенты распределяются по группам и выполняют проекты, которые потом защищают. Как правило, к каждой такой группе прикрепляется наставник от конкретного предприятия, фирмы или государственного органа и дает им задание. Проект выполняется как студенческий стартап, который потом размещается на нашей платформе-витрине, где работодатели могут его купить вместе с командой исполнителей. Лучшие молодежные предпринимательские инициативы подхватываются различными корпорациями, и часто студенты благодаря этому получают работу еще до вручения диплома.
Проектное обучение еще больше доказало свою эффективность из-за распространения генеративного искусственного интеллекта и его активного использования в учебе. Курсовые и дипломные работы в своем прежнем формате теряют смысл, а вот проект полностью сгенерировать с помощью нейросети не получится, его в любом случае придется разрабатывать самостоятельно, на собственном опыте. Это во многом творческая работа, с которой ИИ пока плохо справляется. Не говоря уже о том, что потенциальные заказчики и покупатели таких проектов прекрасно видят, что основано на реальной практике, а что выдумано нейросетью.
«Я был на зарубежных конференциях и могу подтвердить, что коллеги во всем мире волнуются о том, как ИИ отразится на образовании. И гораздо опаснее эти риски, на мой взгляд, для школы».
— Какие Вы видите возможности и угрозы от использования ИИ-инструментов в образовательном процессе?
— Говоря по-честному, никто не был готов к такому масштабу распространения этой технологии. Не только у нас, на международном уровне тоже. Все столкнулись с этими вызовами одномоментно. Я был на зарубежных конференциях и могу подтвердить, что коллеги во всем мире волнуются о том, как ИИ отразится на образовании. И гораздо опаснее эти риски, на мой взгляд, для школы.
В конце прошлого года на большой межвузовской конференции в Египте, где все разговоры были вокруг ИИ и его возможностей, один из участников продемонстрировал яркий пример. Он предложил аудитории: «Вы же все знаете, кто был первым космонавтом? Давайте спросим об этом искусственный интеллект». Нейросеть выдала ответ: «Нил Армстронг». Все вопросы о доверии к ней сразу были сняты. Надо осторожно обращаться с этими инструментами, иначе и у нас школьники будут думать, что первым в космосе был американец Армстронг.
Защититься от распространения искусственного интеллекта уже невозможно, а значит, это движение нужно возглавить. Необходимо продумывать механизмы, позволяющие применять ИИ с пользой для образовательного процесса, создавать с его помощью качественные работы. Есть уже много примеров, как позитивных, так и негативных, на основе которых можно принимать какие-то решения.
— Говоря по-честному, никто не был готов к такому масштабу распространения этой технологии. Не только у нас, на международном уровне тоже. Все столкнулись с этими вызовами одномоментно. Я был на зарубежных конференциях и могу подтвердить, что коллеги во всем мире волнуются о том, как ИИ отразится на образовании. И гораздо опаснее эти риски, на мой взгляд, для школы.
В конце прошлого года на большой межвузовской конференции в Египте, где все разговоры были вокруг ИИ и его возможностей, один из участников продемонстрировал яркий пример. Он предложил аудитории: «Вы же все знаете, кто был первым космонавтом? Давайте спросим об этом искусственный интеллект». Нейросеть выдала ответ: «Нил Армстронг». Все вопросы о доверии к ней сразу были сняты. Надо осторожно обращаться с этими инструментами, иначе и у нас школьники будут думать, что первым в космосе был американец Армстронг.
Защититься от распространения искусственного интеллекта уже невозможно, а значит, это движение нужно возглавить. Необходимо продумывать механизмы, позволяющие применять ИИ с пользой для образовательного процесса, создавать с его помощью качественные работы. Есть уже много примеров, как позитивных, так и негативных, на основе которых можно принимать какие-то решения.
«Управление — это наука про то, как не стать неэффективным управленцем».
— Вернемся к вашим выпускникам. Вы готовите управленцев для различных сфер и отраслей, тех, кому предстоит организовывать процессы, руководить коллективом. В каком-то смысле вы выпускаете успешных людей. Появились ли сейчас новые компетенции, обязательные для лидера?
— Вы затронули тему, которая у нас в университете обсуждается с самого его основания. Это вопрос от том, является ли лидерство врожденным качеством, можно ли воспитать лидера, как вовремя определить эти задатки в студенте и в какой момент нужно подхватить их развитие. Мы это постоянно обсуждаем на различных мероприятиях, этой проблематикой занимаются наши профильные кафедры, институты.
Управление — это наука про то, как не стать неэффективным управленцем. Как эту грань увидеть, как научиться ее не переходить? Это же целый процесс, которому мы и обучаем. Не только через образование.
У нас очень много различных видов активностей, сильное молодежное движение, свой спортивный клуб. Всё вместе это и есть школа воспитания лидеров, где каждый может проявить себя как организатор, капитан команды. Многие из этих ребят потом занимают руководящие позиции в федеральных органах, в том числе по молодежной политике, по экономическому развитию. А самое главное, они узнают, что такое корпоративная дружба.
— Вы затронули тему, которая у нас в университете обсуждается с самого его основания. Это вопрос от том, является ли лидерство врожденным качеством, можно ли воспитать лидера, как вовремя определить эти задатки в студенте и в какой момент нужно подхватить их развитие. Мы это постоянно обсуждаем на различных мероприятиях, этой проблематикой занимаются наши профильные кафедры, институты.
Управление — это наука про то, как не стать неэффективным управленцем. Как эту грань увидеть, как научиться ее не переходить? Это же целый процесс, которому мы и обучаем. Не только через образование.
У нас очень много различных видов активностей, сильное молодежное движение, свой спортивный клуб. Всё вместе это и есть школа воспитания лидеров, где каждый может проявить себя как организатор, капитан команды. Многие из этих ребят потом занимают руководящие позиции в федеральных органах, в том числе по молодежной политике, по экономическому развитию. А самое главное, они узнают, что такое корпоративная дружба.
«Где бы человек ни работал, он должен быть в чем-то специалистом, а не просто менеджером».
— За каких управленцев будет самая сильная конкуренция в ближайшие годы?
— Я разделяю мнение предыдущих руководителей нашего университета о том, что, кроме управленческих навыков, нужна специальность в конкретной отрасли. Наиболее успешные, известные наши выпускники — это прежде всего отраслевые управленцы. Зампред Правительства Р Ф Дмитрий Патрушев, министр транспорта Андрей Никитин, руководитель Федерального казначейства Роман Артюхин учились у нас на профильных направлениях.
Где бы человек ни работал, он должен быть в чем-то специалистом, а не просто менеджером. В 1990-х годах было модно убирать из подготовки всю отраслевую часть и делать ее универсальной, чтобы человека можно было поставить руководить куда угодно. Но не для всех отраслей экономики такая система подготовки оказалась эффективной. Время показало — нам нужны отраслевики. Общих знаний в менеджменте недостаточно.
— Я разделяю мнение предыдущих руководителей нашего университета о том, что, кроме управленческих навыков, нужна специальность в конкретной отрасли. Наиболее успешные, известные наши выпускники — это прежде всего отраслевые управленцы. Зампред Правительства Р Ф Дмитрий Патрушев, министр транспорта Андрей Никитин, руководитель Федерального казначейства Роман Артюхин учились у нас на профильных направлениях.
Где бы человек ни работал, он должен быть в чем-то специалистом, а не просто менеджером. В 1990-х годах было модно убирать из подготовки всю отраслевую часть и делать ее универсальной, чтобы человека можно было поставить руководить куда угодно. Но не для всех отраслей экономики такая система подготовки оказалась эффективной. Время показало — нам нужны отраслевики. Общих знаний в менеджменте недостаточно.
— Отраслевой подход действительно видится более серьезным, основательным.
— Он исторически правильный, потому что если человек не разбирается в том, чем управляет, то, скорее всего, наломает дров.
Сегодня я от молодых людей 22 лет нередко слышу, что они готовы едва ли не страной управлять. Я в этом возрасте ничем не готов был управлять, потому что понимал, что мне еще многому надо учиться. Мы стараемся максимально предостеречь студентов от поспешных решений, которые впоследствии могут повлиять на жизни людей.
— Он исторически правильный, потому что если человек не разбирается в том, чем управляет, то, скорее всего, наломает дров.
Сегодня я от молодых людей 22 лет нередко слышу, что они готовы едва ли не страной управлять. Я в этом возрасте ничем не готов был управлять, потому что понимал, что мне еще многому надо учиться. Мы стараемся максимально предостеречь студентов от поспешных решений, которые впоследствии могут повлиять на жизни людей.
— Ваша кафедра управления персоналом — старейшая в стране. На чем основана отечественная управленческая культура?
— Советские учебники по технологии управления изучали во всем мире. Это были труды, основательно подготовленные целыми научными школами. Недавно мы нашли в своей библиотеке два экземпляра первого пособия по управлению социалистическим производством, которое было издано в 1960-х годах под редакцией Олимпиады Васильевны Козловой (основатель управленческого образования в России, ректор Московского инженерно-экономического института им. Серго Орджоникидзе на протяжении 35 лет — Прим. ред.). Мы решили его переиздать, потому что, за исключением первых вступительных страниц, это абсолютно актуальный учебник, по которому сегодня можно учить будущих управленцев и развивать производство в любом регионе нашей страны.
Многие прогрессивные технологии управления, разработанные в Советском Союзе, потом стали применять за рубежом. Я вообще считаю, что у нас много иллюзий по поводу качества зарубежного образования. У нас были партнерские отношения с европейскими университетами, я был у них на защитах дипломных работ по менеджменту и убедился в том, что уровень подготовки в наших вузах зачастую выше.
— Советские учебники по технологии управления изучали во всем мире. Это были труды, основательно подготовленные целыми научными школами. Недавно мы нашли в своей библиотеке два экземпляра первого пособия по управлению социалистическим производством, которое было издано в 1960-х годах под редакцией Олимпиады Васильевны Козловой (основатель управленческого образования в России, ректор Московского инженерно-экономического института им. Серго Орджоникидзе на протяжении 35 лет — Прим. ред.). Мы решили его переиздать, потому что, за исключением первых вступительных страниц, это абсолютно актуальный учебник, по которому сегодня можно учить будущих управленцев и развивать производство в любом регионе нашей страны.
Многие прогрессивные технологии управления, разработанные в Советском Союзе, потом стали применять за рубежом. Я вообще считаю, что у нас много иллюзий по поводу качества зарубежного образования. У нас были партнерские отношения с европейскими университетами, я был у них на защитах дипломных работ по менеджменту и убедился в том, что уровень подготовки в наших вузах зачастую выше.
— Владимир Витальевич, а Вы как понимаете, что в университетских процессах управления происходит что-то новое, чего раньше не было в вузе?
— Каждый новый поступивший курс привносит что-то новое. Меняются сами абитуриенты, и вслед за этим приходится менять отношение ко всем процессам. 5 лет назад к нам поступали ребята с одними установками, сейчас совершенно с другими. Особенно в последние два года.
Мы как Государственный университет управления готовим будущую элиту страны, ее руководителей, и для нас важно, чтобы это были люди, которые любят и уважают свою Родину. Я не хочу говорить высокие слова про патриотизм, но если наши студенты и выпускники не будут патриотами, то зачем мы тогда вообще работаем? Изменения, которые происходят сейчас в школах в части патриотического воспитания детей, уже заметны. Это вообще совершенно другое поколение, и оно прекрасное. Главное, не сбить этот настрой и выстроить процессы в вузе так, чтобы они дальше развивались, получали качественное образование и становились профессионалами.
— Каждый новый поступивший курс привносит что-то новое. Меняются сами абитуриенты, и вслед за этим приходится менять отношение ко всем процессам. 5 лет назад к нам поступали ребята с одними установками, сейчас совершенно с другими. Особенно в последние два года.
Мы как Государственный университет управления готовим будущую элиту страны, ее руководителей, и для нас важно, чтобы это были люди, которые любят и уважают свою Родину. Я не хочу говорить высокие слова про патриотизм, но если наши студенты и выпускники не будут патриотами, то зачем мы тогда вообще работаем? Изменения, которые происходят сейчас в школах в части патриотического воспитания детей, уже заметны. Это вообще совершенно другое поколение, и оно прекрасное. Главное, не сбить этот настрой и выстроить процессы в вузе так, чтобы они дальше развивались, получали качественное образование и становились профессионалами.
8 сентября/ 2026
Беседовали: Александр Никифоров, Екатерина Позднякова
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
[ Рассылка ]
Каждую неделю — новый материал
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписаться на рассылку
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми получать актуальную информацию о высшем образовании от руководства учебных и научных организаций, экспертов в области высшего образования и представителей профильных министерств.