Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Отправляя форму, вы принимаете условия политики конфиденциальности.
Настроить высшее образование на частоту бизнеса
Интервью с ректором Центрального университета Евгением Ивашкевичем
Центральный университет — образовательный феномен, созданный в ответ на важнейшую потребность российского бизнеса в молодых квалифицированных специалистах. О том, как из идеи, похожей на классический стартап, вырос проект, который показывает новые способы взаимодействия индустрии и высшего образования, мы говорим с ректором.
«Исторически, как мне кажется, университеты создаются в ответ на какие-либо значимые изменения».
— Евгений Васильевич, Центральный университет основан в 2023 году, а в 2025-м уже вошел в топ-3 по качеству общего и стал лучшим по качеству платного набора. С какими целями создавался университет как новый формат участия технологического бизнеса в высшем образовании? С какими трудностями вы столкнулись на старте?
— Впервые идея создания Центрального университета появилась году в 2016-м. Я тогда работал в «Тинькофф-Банке» (с 2024 года — «Т-Банк». — Прим. ред.), и мы открывали свои кафедры в разных вузах, я, например, заведовал кафедрой в МФТИ. Когда мы начали этим заниматься, то поняли, что с вузами общаться достаточно сложно. Университеты — крайне консервативные организации, и когда к ним приходит бизнес, они говорят примерно следующее: «Вы нам денег дайте и отойдите, не мешайте. Дальше мы сами знаем, как работать».
Развитие высокотехнологичных компаний на самом деле сильно зависит от молодых сотрудников. Всем нужны яркие, интересные, хорошо образованные люди. У нас в компании всегда был культ качественного образования, поэтому идея организовать его самим прорастала долго, и в 2023 году такая возможность появилась.
Необходимость в создании университета возникла не только из нашего опыта как менеджеров банка и из потребностей компании. Исторически, как мне кажется, университеты создаются в ответ на какие-либо значимые изменения. Физтех, который я заканчивал, был образован после обращения Петра Капицы к Сталину, в котором он обосновывал необходимость создания учебного заведения нового типа, которое бы максимально сближало образование и науку. Он писал, что подготовка творческих научных кадров возможна только в тесной связи с ведущими исследователями и на базе научно-исследовательских институтов.
Дело в том, что фундаментальная наука в то время стремительно развивалась, появлялись новые ее разделы, такие как теория относительности, квантовая механика, ядерная физика. Все это тогда не находило отражения в том, что преподавали в вузах.
На расхождение науки и высшего образования также указывали и другие ученые, которые занимались передовыми государственными задачами — развитием атомной промышленности, вооружения, ракетной техники. В ответ на эту потребность был создан МФТИ.
В 1990-е годы, когда рухнул социалистический строй, а вместе с ним система хозяйствования и подготовки кадров, которые могли бы работать в новых условиях, появилась Высшая школа экономики как ответ на запрос времени.
Сегодня у нас, с одной стороны, кардинальным образом изменилась внешняя обстановка, произошел разворот на Восток, а с другой, поставлена задача достичь технологического суверенитета, активно развивается искусственный интеллект. Эти изменения происходят настолько стремительно, что, кажется, вузы просто не успевают к ним полноценно адаптироваться. Наша задача, как мы себе ее ставим, — ответить на эти новые условия, как это когда-то сделали МФТИ и ВШЭ, и в этом мы видим свою миссию.
— Впервые идея создания Центрального университета появилась году в 2016-м. Я тогда работал в «Тинькофф-Банке» (с 2024 года — «Т-Банк». — Прим. ред.), и мы открывали свои кафедры в разных вузах, я, например, заведовал кафедрой в МФТИ. Когда мы начали этим заниматься, то поняли, что с вузами общаться достаточно сложно. Университеты — крайне консервативные организации, и когда к ним приходит бизнес, они говорят примерно следующее: «Вы нам денег дайте и отойдите, не мешайте. Дальше мы сами знаем, как работать».
Развитие высокотехнологичных компаний на самом деле сильно зависит от молодых сотрудников. Всем нужны яркие, интересные, хорошо образованные люди. У нас в компании всегда был культ качественного образования, поэтому идея организовать его самим прорастала долго, и в 2023 году такая возможность появилась.
Необходимость в создании университета возникла не только из нашего опыта как менеджеров банка и из потребностей компании. Исторически, как мне кажется, университеты создаются в ответ на какие-либо значимые изменения. Физтех, который я заканчивал, был образован после обращения Петра Капицы к Сталину, в котором он обосновывал необходимость создания учебного заведения нового типа, которое бы максимально сближало образование и науку. Он писал, что подготовка творческих научных кадров возможна только в тесной связи с ведущими исследователями и на базе научно-исследовательских институтов.
Дело в том, что фундаментальная наука в то время стремительно развивалась, появлялись новые ее разделы, такие как теория относительности, квантовая механика, ядерная физика. Все это тогда не находило отражения в том, что преподавали в вузах.
На расхождение науки и высшего образования также указывали и другие ученые, которые занимались передовыми государственными задачами — развитием атомной промышленности, вооружения, ракетной техники. В ответ на эту потребность был создан МФТИ.
В 1990-е годы, когда рухнул социалистический строй, а вместе с ним система хозяйствования и подготовки кадров, которые могли бы работать в новых условиях, появилась Высшая школа экономики как ответ на запрос времени.
Сегодня у нас, с одной стороны, кардинальным образом изменилась внешняя обстановка, произошел разворот на Восток, а с другой, поставлена задача достичь технологического суверенитета, активно развивается искусственный интеллект. Эти изменения происходят настолько стремительно, что, кажется, вузы просто не успевают к ним полноценно адаптироваться. Наша задача, как мы себе ее ставим, — ответить на эти новые условия, как это когда-то сделали МФТИ и ВШЭ, и в этом мы видим свою миссию.
— Как Вы думаете, почему среди негосударственных вузов в России до сих пор не появилось своего Массачусетского технологического института, который тоже был основан в ответ на стремительное развитие промышленности? Каких условий для этого не было или нет?
— В каждой стране свое историческое наследие — от этого нужно отталкиваться. В американской системе образования почти все вузы частные, а у нас почти все государственные.
Проблема многих давно существующих российских государственных университетов в том, что они недостаточно развернуты в сторону бизнеса. А такие вузы, как MIT, живут за счет него. В этом отличие. Это мы и пытаемся показать другим университетам — у Центрального университета на сегодняшний день более 70 партнеров из числа крупнейших российских организаций, которые активно участвуют в жизни вуза и наших студентов. Думаю, что движение в эту сторону сейчас есть во многих вузах, в том числе в регионах.
— В каждой стране свое историческое наследие — от этого нужно отталкиваться. В американской системе образования почти все вузы частные, а у нас почти все государственные.
Проблема многих давно существующих российских государственных университетов в том, что они недостаточно развернуты в сторону бизнеса. А такие вузы, как MIT, живут за счет него. В этом отличие. Это мы и пытаемся показать другим университетам — у Центрального университета на сегодняшний день более 70 партнеров из числа крупнейших российских организаций, которые активно участвуют в жизни вуза и наших студентов. Думаю, что движение в эту сторону сейчас есть во многих вузах, в том числе в регионах.
«Мы хотим повлиять на то, чтобы вся наша система образования развернулась лицом к бизнесу».
— Получается, Центральный университет создавался не как ответ на недостатки существующей системы образования? Тогда в чем заключалась главная идея проекта?
— Мы действовали не из критики, а из стремления показать пример того, что можно работать по-другому и с будущими работодателями, и с реальными партнерами, и со студентами. Если наш пример будет удачным, то мы рассчитываем, что и другие вузы подхватят наши практики и подходы.
По сути мы проводим образовательный эксперимент. Не было задачи просто построить университет, отличный от других. Мы хотим повлиять на то, чтобы вся наша система образования развернулась лицом к бизнесу. Зачем нам это надо? Высшее образование — это значительная часть экономики. 100 лет назад в университетах учился 1% населения. Это были исключительные люди, которые внесли огромный вклад в науку и развитие страны. Сейчас высшее образование получают, по разным оценкам, от 35% до 50% населения.
Выпускники университетов идут работать в бизнес, но получается так, что основным заказчиком у государственных вузов является государство. Заказчик, помимо того, что он выделяет деньги, должен определить, кого и в каком количестве нужно готовить, какие специалисты нужны, и обеспечить им трудоустройство. В советские годы государство этим занималось. Сейчас оно, скорее, финансово поддерживает систему высшего образования, а та находится в свободном полете. К примеру, университеты готовят IT-кадры, но ни от государства, ни от бизнеса не получают четкого задания на то, кого конкретно готовить, какое нужно количество специалистов по бэкенд-разработке или кибербезопасности. Заказчиком Центрального университета, напротив, является бизнес, который четко эти вещи понимает.
Также мы хотим показать своим примером, что бизнес полезен для прикладной науки и играет в ее развитии конструктивную экспертную роль, а не только финансовую. Искусственный интеллект, о котором сегодня так много говорят, в нашей стране и за рубежом развивают не в академических научных институтах, а в крупных технологических компаниях.
— Мы действовали не из критики, а из стремления показать пример того, что можно работать по-другому и с будущими работодателями, и с реальными партнерами, и со студентами. Если наш пример будет удачным, то мы рассчитываем, что и другие вузы подхватят наши практики и подходы.
По сути мы проводим образовательный эксперимент. Не было задачи просто построить университет, отличный от других. Мы хотим повлиять на то, чтобы вся наша система образования развернулась лицом к бизнесу. Зачем нам это надо? Высшее образование — это значительная часть экономики. 100 лет назад в университетах учился 1% населения. Это были исключительные люди, которые внесли огромный вклад в науку и развитие страны. Сейчас высшее образование получают, по разным оценкам, от 35% до 50% населения.
Выпускники университетов идут работать в бизнес, но получается так, что основным заказчиком у государственных вузов является государство. Заказчик, помимо того, что он выделяет деньги, должен определить, кого и в каком количестве нужно готовить, какие специалисты нужны, и обеспечить им трудоустройство. В советские годы государство этим занималось. Сейчас оно, скорее, финансово поддерживает систему высшего образования, а та находится в свободном полете. К примеру, университеты готовят IT-кадры, но ни от государства, ни от бизнеса не получают четкого задания на то, кого конкретно готовить, какое нужно количество специалистов по бэкенд-разработке или кибербезопасности. Заказчиком Центрального университета, напротив, является бизнес, который четко эти вещи понимает.
Также мы хотим показать своим примером, что бизнес полезен для прикладной науки и играет в ее развитии конструктивную экспертную роль, а не только финансовую. Искусственный интеллект, о котором сегодня так много говорят, в нашей стране и за рубежом развивают не в академических научных институтах, а в крупных технологических компаниях.
— Центральный университет создан не просто по инициативе одной компании, а при поддержке партнеров из числа ведущих технологических организаций страны. Сколько их у вас в настоящее время?
— Инициатором создания вуза является Т-Банк, но мы сразу заявили, что это не корпоративный университет, потому что точно знаем: сильные ребята в такой вуз не пойдут. Они хотят сохранять, как говорят в бизнесе, опциональность, то есть возможность выбора. Для них это важно — пробовать себя в разных условиях и средах.
Центральный университет создавался вместе с высокотехнологичными компаниями, у которых потребность в кадрах примерно такая же, как у нас, и им тоже нужны молодые умные ребята, которые хорошо разбираются в сфере IT. Сейчас мы занимаемся еще и школой естественных наук. Нашими партнерами являются 70 ведущих компаний, где работают лучшие в нашей стране IT-специалисты.
Сегодня средний возраст сотрудников Т-Банка, если не ошибаюсь, 28 лет, и для многих из них это первое место работы. Такая же ситуация, я уверен, в Яндексе, Сбере, в других высокотехнологичных компаниях, где треть, если не больше, сотрудников — это выпускники вузов.
— Инициатором создания вуза является Т-Банк, но мы сразу заявили, что это не корпоративный университет, потому что точно знаем: сильные ребята в такой вуз не пойдут. Они хотят сохранять, как говорят в бизнесе, опциональность, то есть возможность выбора. Для них это важно — пробовать себя в разных условиях и средах.
Центральный университет создавался вместе с высокотехнологичными компаниями, у которых потребность в кадрах примерно такая же, как у нас, и им тоже нужны молодые умные ребята, которые хорошо разбираются в сфере IT. Сейчас мы занимаемся еще и школой естественных наук. Нашими партнерами являются 70 ведущих компаний, где работают лучшие в нашей стране IT-специалисты.
Сегодня средний возраст сотрудников Т-Банка, если не ошибаюсь, 28 лет, и для многих из них это первое место работы. Такая же ситуация, я уверен, в Яндексе, Сбере, в других высокотехнологичных компаниях, где треть, если не больше, сотрудников — это выпускники вузов.
— Востребованность ваших программ сразу была высокой, с первого приема?
— Мы запустились в мае 2023 года и до конца не были уверены в том, что наша идея жизнеспособна. Нам самим она казалась безумной. Это был классический стартап.
Уверенность мы почувствовали в сентябре, когда, получив лицензии на первые образовательные программы, стали набирать студентов в магистратуру и обнаружили, что спрос на нее просто фантастический. У нас было всего 40 мест и около 3000 заявок. Причем четверть из них — от выпускников топовых университетов. Они получили хорошее фундаментальное образование, но, закончив бакалавриат, почувствовали большой отрыв от практики и в какой-то степени не были уверены в том, будут ли они востребованы на рынке.
Мы увидели, что у этих ребят есть действительно большой запрос на практикоориентированную магистратуру, максимально близкую к будущим работодателям. В тот момент мы поняли, что выбрали правильное направление движения и ход мысли, и стали дальше развивать Центральный университет.
— Мы запустились в мае 2023 года и до конца не были уверены в том, что наша идея жизнеспособна. Нам самим она казалась безумной. Это был классический стартап.
Уверенность мы почувствовали в сентябре, когда, получив лицензии на первые образовательные программы, стали набирать студентов в магистратуру и обнаружили, что спрос на нее просто фантастический. У нас было всего 40 мест и около 3000 заявок. Причем четверть из них — от выпускников топовых университетов. Они получили хорошее фундаментальное образование, но, закончив бакалавриат, почувствовали большой отрыв от практики и в какой-то степени не были уверены в том, будут ли они востребованы на рынке.
Мы увидели, что у этих ребят есть действительно большой запрос на практикоориентированную магистратуру, максимально близкую к будущим работодателям. В тот момент мы поняли, что выбрали правильное направление движения и ход мысли, и стали дальше развивать Центральный университет.
— Сколько магистров вы уже выпустили?
— В этом году дипломы об окончании Центрального университета получили 147 магистров. Все они работают у наших партнеров, а их заработная плата на 37% превышает среднерыночный уровень IT-специалистов в Москве разных возрастов и опыта работы. Наши выпускники магистратуры уже сразу после выпуска зарабатывают в среднем 315 тысяч рублей. Уверен, дальше их также ждет хороший карьерный рост.
— В этом году дипломы об окончании Центрального университета получили 147 магистров. Все они работают у наших партнеров, а их заработная плата на 37% превышает среднерыночный уровень IT-специалистов в Москве разных возрастов и опыта работы. Наши выпускники магистратуры уже сразу после выпуска зарабатывают в среднем 315 тысяч рублей. Уверен, дальше их также ждет хороший карьерный рост.
— А сколько студентов сейчас обучается в университете?
— Около 1600 человек. Мы пока находимся в небольшом кампусе, но уже с этого года начнем переезжать на новое место — в здание Центрального телеграфа на Тверской. Там площади рассчитаны примерно на 5000 студентов и преподавателей, так что в ближайшие годы мы должны будем естественным образом дорасти до этой цифры. Кроме того, у нас появится полноценный студенческий городок для размещения учащихся у метро «Ботанический сад».
— Около 1600 человек. Мы пока находимся в небольшом кампусе, но уже с этого года начнем переезжать на новое место — в здание Центрального телеграфа на Тверской. Там площади рассчитаны примерно на 5000 студентов и преподавателей, так что в ближайшие годы мы должны будем естественным образом дорасти до этой цифры. Кроме того, у нас появится полноценный студенческий городок для размещения учащихся у метро «Ботанический сад».
— Запрос на практикоориентированное образование и работу с реальными задачами компаний понятен. Но доверие к вузу обычно складывается годами — из истории, репутации, имени. За счет чего Центральному университету удалось так быстро попасть не только в запрос студентов и компаний, но и в их ожидания?
— На мой взгляд, у того, почему в новый университет пришли очень сильные ребята, действительно была еще одна причина. Мы увидели по нашему первому набору, что это люди с предпринимательской авантюрной жилкой. Я уверен в их блестящем будущем именно потому, что они готовы вовлекаться во все новое, что обещает быть интересным.
При наборе в нашу первую магистратуру мы предложили кандидатам выполнить письменную работу, потом проводили с каждым собеседование. Эта нестандартная система используется у нас до сих пор. Нам важно отбирать таких людей, с которыми нам потом будет интересно работать, а им друг с другом — интересно учиться.
Поскольку обучение у нас платное и достаточно дорогое, мы выдаем гранты. Но их нужно заработать. Будущие абитуриенты бакалавриата весь 11 и даже 10 класс участвуют в наших мероприятиях. В конце мы организовываем для них загородный лагерь, где целую неделю играем в IT-предпринимательство с одной простой целью: чтобы они друг с другом познакомились и поняли, нравится ли им эта культурная среда, хотят ли они найти себе здесь друзей. А мы вместе с преподавателями показываем свои подходы к работе, смотрим на ребят, как они воспринимают материал, как общаются, как работают в команде.
— На мой взгляд, у того, почему в новый университет пришли очень сильные ребята, действительно была еще одна причина. Мы увидели по нашему первому набору, что это люди с предпринимательской авантюрной жилкой. Я уверен в их блестящем будущем именно потому, что они готовы вовлекаться во все новое, что обещает быть интересным.
При наборе в нашу первую магистратуру мы предложили кандидатам выполнить письменную работу, потом проводили с каждым собеседование. Эта нестандартная система используется у нас до сих пор. Нам важно отбирать таких людей, с которыми нам потом будет интересно работать, а им друг с другом — интересно учиться.
Поскольку обучение у нас платное и достаточно дорогое, мы выдаем гранты. Но их нужно заработать. Будущие абитуриенты бакалавриата весь 11 и даже 10 класс участвуют в наших мероприятиях. В конце мы организовываем для них загородный лагерь, где целую неделю играем в IT-предпринимательство с одной простой целью: чтобы они друг с другом познакомились и поняли, нравится ли им эта культурная среда, хотят ли они найти себе здесь друзей. А мы вместе с преподавателями показываем свои подходы к работе, смотрим на ребят, как они воспринимают материал, как общаются, как работают в команде.
«На мой взгляд, выпускники должны сдавать все предметы, которые они учат в школе, а вузам надо дать больше самостоятельности в использовании результатов этих экзаменов и различных олимпиад и конкурсов».
— Такую систему отбора наверняка дорого поддерживать?
— Это тоже уникальная часть нашего эксперимента в образовании. Результатов одного ЕГЭ нам недостаточно. Единый госэкзамен — важный измерительный инструмент, универсальный для всей страны, но возведение его в абсолют кажется слишком жестким подходом. Мы бы ратовали за то, чтобы дать вузам больше гибкости в использовании единого госэкзамена и, может быть, даже подумать над тем, чтобы сделать не два обязательных ЕГЭ, а четыре. К русскому языку и математике добавить в одном экзамене весь естественно-научный блок: физику, химию, биологию, а также гуманитарный, куда входят литература, история и обществознание. На мой взгляд, выпускники должны сдавать все предметы, которые они учат в школе, а вузам надо дать больше самостоятельности в использовании результатов этих экзаменов и различных олимпиад и конкурсов.
Вообще я категорически против ранней специализации в средней школе, потому что это сужает будущий горизонт детям и тем самым закладывает большую проблему. Мир сегодня находится на технологическом изломе, и способность адаптироваться к изменениям окружающей среды чрезвычайно важна. Но адаптироваться мы можем тогда, когда у нас есть широкое основание, на которое можно опираться. На то школа и общеобразовательная, что дает всем одинаковое универсальное образование. И мне кажется, что необходимость широты образования будет становиться все более актуальной.
Мы в Центральном университете даем ребятам фактически целый год на то, чтобы выбрать свою специальность. Первый год они все вместе учатся по единой программе, но могут выбирать себе разные уровни. Каждый предмет у нас читается на трех уровнях, условно называемых «синий», «красный» и «черный» — по цветам горнолыжных трасс. «Синий» — самый легкий, больше ознакомительный, «черный» — самый сложный и глубокий, это уже профессиональный трек. Мы говорим студентам: катайтесь, пробуйте все трассы, ваша задача — к концу первого курса выбрать себе специальность.
Нам кажется ценным поддерживать эту широту возможностей, потому что в бизнесе важно, чтобы будущий программист понимал запросы бизнеса, продуктовиков, маркетинга. И наоборот: чтобы бизнес понимал, какие проблемы возникают у разработчиков, у дата-сайентистов и прочих специалистов, чтобы формулировать свои задачи более четко.
Если каждый наш студент хотя бы на «синем» уровне попробует выполнить работу или роль другого специалиста, в будущем ему легче будет работать в команде. Мы называем это STEM-философией и органично ее поддерживаем.
— Это тоже уникальная часть нашего эксперимента в образовании. Результатов одного ЕГЭ нам недостаточно. Единый госэкзамен — важный измерительный инструмент, универсальный для всей страны, но возведение его в абсолют кажется слишком жестким подходом. Мы бы ратовали за то, чтобы дать вузам больше гибкости в использовании единого госэкзамена и, может быть, даже подумать над тем, чтобы сделать не два обязательных ЕГЭ, а четыре. К русскому языку и математике добавить в одном экзамене весь естественно-научный блок: физику, химию, биологию, а также гуманитарный, куда входят литература, история и обществознание. На мой взгляд, выпускники должны сдавать все предметы, которые они учат в школе, а вузам надо дать больше самостоятельности в использовании результатов этих экзаменов и различных олимпиад и конкурсов.
Вообще я категорически против ранней специализации в средней школе, потому что это сужает будущий горизонт детям и тем самым закладывает большую проблему. Мир сегодня находится на технологическом изломе, и способность адаптироваться к изменениям окружающей среды чрезвычайно важна. Но адаптироваться мы можем тогда, когда у нас есть широкое основание, на которое можно опираться. На то школа и общеобразовательная, что дает всем одинаковое универсальное образование. И мне кажется, что необходимость широты образования будет становиться все более актуальной.
Мы в Центральном университете даем ребятам фактически целый год на то, чтобы выбрать свою специальность. Первый год они все вместе учатся по единой программе, но могут выбирать себе разные уровни. Каждый предмет у нас читается на трех уровнях, условно называемых «синий», «красный» и «черный» — по цветам горнолыжных трасс. «Синий» — самый легкий, больше ознакомительный, «черный» — самый сложный и глубокий, это уже профессиональный трек. Мы говорим студентам: катайтесь, пробуйте все трассы, ваша задача — к концу первого курса выбрать себе специальность.
Нам кажется ценным поддерживать эту широту возможностей, потому что в бизнесе важно, чтобы будущий программист понимал запросы бизнеса, продуктовиков, маркетинга. И наоборот: чтобы бизнес понимал, какие проблемы возникают у разработчиков, у дата-сайентистов и прочих специалистов, чтобы формулировать свои задачи более четко.
Если каждый наш студент хотя бы на «синем» уровне попробует выполнить работу или роль другого специалиста, в будущем ему легче будет работать в команде. Мы называем это STEM-философией и органично ее поддерживаем.
— Среди ваших первокурсников наверняка есть победители и призеры всероссийских олимпиад. Для вузов это желанные абитуриенты, но всегда ли они становятся сильными студентами и выпускниками? Как университет помогает им сохранять мотивацию, развивать свой потенциал и учиться мыслить нестандартно?
— Все дети мотивируются по-разному. Я сам школьником участвовал во всесоюзных олимпиадах по физике и уже тогда понял, что это просто интеллектуальный спорт, вроде шахмат.
К сожалению, «вертикальные» предметные олимпиады усиливают ту раннюю специализацию, о которой я говорил. Ребенок, который занимается только математикой и ничем другим не интересуется — не читает Толстого, не слушает классическую музыку, — на мой взгляд, обедняет свое будущее. Зачастую на этот единственный трек его направил сильный учитель или родители. Достаточно погрузить этого ребенка в более разнообразную среду, он тут же найдет себе другие интересы, откроет в себе новые таланты.
Нам в Центральном университете гораздо интереснее другой класс олимпиад, который сейчас активно формируется, — «горизонтальные» межпредметные, где практически всегда есть командный тур. Мы в первый раз готовили наших школьников к Международной инженерно-космической олимпиаде в Китае, где ребята выступили очень достойно. До этого три года подряд выигрывали Международную олимпиаду по искусственному интеллекту, два года подряд — по кибербезопасности. Команды для этих соревнований мы готовили вместе с «Роскосмосом», «Лабораторией Касперского» и Альянсом в сфере искусственного интеллекта, куда входят Сбер, Т-Банк, Яндекс, VK, «Газпромнефть» и другие компании. Наши партнеры вовлечены в подготовку сборных не только финансово, они участвуют прежде всего экспертно.
Любые интеллектуальные соревнования, в принципе, хороши. Главное, чтобы это был не просто спорт ради высокого балла, а чтобы у детей благодаря этим олимпиадам появлялся искренний сущностный интерес к науке и новым технологиям.
— Все дети мотивируются по-разному. Я сам школьником участвовал во всесоюзных олимпиадах по физике и уже тогда понял, что это просто интеллектуальный спорт, вроде шахмат.
К сожалению, «вертикальные» предметные олимпиады усиливают ту раннюю специализацию, о которой я говорил. Ребенок, который занимается только математикой и ничем другим не интересуется — не читает Толстого, не слушает классическую музыку, — на мой взгляд, обедняет свое будущее. Зачастую на этот единственный трек его направил сильный учитель или родители. Достаточно погрузить этого ребенка в более разнообразную среду, он тут же найдет себе другие интересы, откроет в себе новые таланты.
Нам в Центральном университете гораздо интереснее другой класс олимпиад, который сейчас активно формируется, — «горизонтальные» межпредметные, где практически всегда есть командный тур. Мы в первый раз готовили наших школьников к Международной инженерно-космической олимпиаде в Китае, где ребята выступили очень достойно. До этого три года подряд выигрывали Международную олимпиаду по искусственному интеллекту, два года подряд — по кибербезопасности. Команды для этих соревнований мы готовили вместе с «Роскосмосом», «Лабораторией Касперского» и Альянсом в сфере искусственного интеллекта, куда входят Сбер, Т-Банк, Яндекс, VK, «Газпромнефть» и другие компании. Наши партнеры вовлечены в подготовку сборных не только финансово, они участвуют прежде всего экспертно.
Любые интеллектуальные соревнования, в принципе, хороши. Главное, чтобы это был не просто спорт ради высокого балла, а чтобы у детей благодаря этим олимпиадам появлялся искренний сущностный интерес к науке и новым технологиям.
— Как проектируется обучение в Центральном университете? В чем заключается его технологичность?
— Мы подходим к образовательному процессу как к IT-бизнесу, где сегодня принят продуктовый подход. В центре — образовательный опыт студента. Мы фокусируемся на том, чтобы студенту было действительно интересно и удобно учиться. Создаем среду, в которой комфортно преподавателям. Половина из них — это сотрудники наших индустриальных партнеров, и зачастую им сложно самостоятельно выполнять все требования регуляторов по составлению учебных планов и в целом адаптироваться к миру высшего образования.
У нас есть фабрика курсов, где преподавателям помогают готовить материалы для занятий, оказывают методическую поддержку. Все учебники, включая стандартные курсы математики и линейной алгебры, мы фактически переписываем заново для того, чтобы адаптировать их к нашей трехуровневой системе.
— Мы подходим к образовательному процессу как к IT-бизнесу, где сегодня принят продуктовый подход. В центре — образовательный опыт студента. Мы фокусируемся на том, чтобы студенту было действительно интересно и удобно учиться. Создаем среду, в которой комфортно преподавателям. Половина из них — это сотрудники наших индустриальных партнеров, и зачастую им сложно самостоятельно выполнять все требования регуляторов по составлению учебных планов и в целом адаптироваться к миру высшего образования.
У нас есть фабрика курсов, где преподавателям помогают готовить материалы для занятий, оказывают методическую поддержку. Все учебники, включая стандартные курсы математики и линейной алгебры, мы фактически переписываем заново для того, чтобы адаптировать их к нашей трехуровневой системе.
«Если вы сразу начинаете с того, что изучаете чужие статьи и подходы, то вы по определению становитесь вторичными и начинаете думать в фарватере других людей».
— Как вы собирали бенчмарки для формирования своей образовательной модели? Изучался ли опыт только российских вузов или зарубежных тоже?
— До перехода в бизнес я 10 лет проработал в науке, в Объединенном институте ядерных исследований в Дубне, и сформулировал для себя общий подход к решению научных задач. Любую научную проблему я сначала пытался решить самостоятельно, даже никакую литературу не читал. Когда же понимал, что новых идей не появляется, то начинал изучать источники, смотрел, какие мысли по этой теме есть у других людей из научного сообщества. Потом снова отключался от внешнего изучения и продолжал дальше уже с учетом всех этих идей решать задачу сам. Итерациями двигался вперед.
По-моему, это самый плодотворный путь: не сразу что-то копировать у других, а сначала подумать самому. В этом случае у вас есть шанс придумать свою идею. Если вы сразу начинаете с того, что изучаете чужие статьи и подходы, то вы по определению становитесь вторичными и начинаете думать в фарватере других людей.
Образование — очень ответственная сфера. У нас жесткие требования к образовательным организациям со стороны различных ведомств. Именно поэтому с первого дня основания Центрального университета мы пригласили в качестве нашего наставника и консультанта Ярослава Ивановича Кузьминова, создателя Высшей школы экономики, который помогает нам обходить подводные камни в образовательном мире, за что мы ему очень благодарны.
С точки зрения управления университет — сложная структура. Работать в бизнесе или в науке намного проще, потому что там всегда есть одна понятная, четко измеримая цель. Если вы ученый, вам нужно выйти на определенное количество публикаций, их цитируемость. В бизнесе у вас есть прибыльность, эффективность работы капитала. Тоже все понятно, измеримо. Когда же я пришел работать в университет, то обнаружил, что цель его деятельности неоднозначна. Вернее, целей много, нужно развивать и воспитание, и образование, и науку, и предпринимательство и в каждом направлении двигаться вперед.
— До перехода в бизнес я 10 лет проработал в науке, в Объединенном институте ядерных исследований в Дубне, и сформулировал для себя общий подход к решению научных задач. Любую научную проблему я сначала пытался решить самостоятельно, даже никакую литературу не читал. Когда же понимал, что новых идей не появляется, то начинал изучать источники, смотрел, какие мысли по этой теме есть у других людей из научного сообщества. Потом снова отключался от внешнего изучения и продолжал дальше уже с учетом всех этих идей решать задачу сам. Итерациями двигался вперед.
По-моему, это самый плодотворный путь: не сразу что-то копировать у других, а сначала подумать самому. В этом случае у вас есть шанс придумать свою идею. Если вы сразу начинаете с того, что изучаете чужие статьи и подходы, то вы по определению становитесь вторичными и начинаете думать в фарватере других людей.
Образование — очень ответственная сфера. У нас жесткие требования к образовательным организациям со стороны различных ведомств. Именно поэтому с первого дня основания Центрального университета мы пригласили в качестве нашего наставника и консультанта Ярослава Ивановича Кузьминова, создателя Высшей школы экономики, который помогает нам обходить подводные камни в образовательном мире, за что мы ему очень благодарны.
С точки зрения управления университет — сложная структура. Работать в бизнесе или в науке намного проще, потому что там всегда есть одна понятная, четко измеримая цель. Если вы ученый, вам нужно выйти на определенное количество публикаций, их цитируемость. В бизнесе у вас есть прибыльность, эффективность работы капитала. Тоже все понятно, измеримо. Когда же я пришел работать в университет, то обнаружил, что цель его деятельности неоднозначна. Вернее, целей много, нужно развивать и воспитание, и образование, и науку, и предпринимательство и в каждом направлении двигаться вперед.
— Как работодатели сегодня воспринимают выпускников ведущих вузов? Достаточно ли престижного диплома, чтобы бизнес считал кандидата сильнее выпускников менее известных университетов?
— Практически все работодатели сегодня при приеме на работу проводят свои «вступительные экзамены» — собеседования. Я проработал 15 лет в Т-Банке директором по рискам, и на работу ко мне приходили преимущественно выпускники вузов, молодые ребята. Независимо от того, из какого они университета, я давал им задачи, чаще всего олимпиадные, по математике, чтобы проверить, как человек мыслит, интересно ли будет с ним потом обсуждать те проблемы, которые у нас возникают, сможем ли мы дальше вместе строить бизнес. Это могла быть очень сложная задача, которую почти наверняка кандидат не решит, но мне было интересно обсудить с ним ход решения, послушать, какие идеи он предлагает, как он их отстаивает.
У выпускника топового университета, скорее всего, изначально больше шансов попасть на собеседование. Но это не означает, что ему будут какие-то поблажки со стороны работодателя — с ним будут общаться точно так же, как и с любым другим соискателем. Он должен продемонстрировать реальные навыки в решении задач, уметь доносить и отстаивать свою точку зрения, аргументировать позицию. Одного бренда университета в дипломе недостаточно.
— Практически все работодатели сегодня при приеме на работу проводят свои «вступительные экзамены» — собеседования. Я проработал 15 лет в Т-Банке директором по рискам, и на работу ко мне приходили преимущественно выпускники вузов, молодые ребята. Независимо от того, из какого они университета, я давал им задачи, чаще всего олимпиадные, по математике, чтобы проверить, как человек мыслит, интересно ли будет с ним потом обсуждать те проблемы, которые у нас возникают, сможем ли мы дальше вместе строить бизнес. Это могла быть очень сложная задача, которую почти наверняка кандидат не решит, но мне было интересно обсудить с ним ход решения, послушать, какие идеи он предлагает, как он их отстаивает.
У выпускника топового университета, скорее всего, изначально больше шансов попасть на собеседование. Но это не означает, что ему будут какие-то поблажки со стороны работодателя — с ним будут общаться точно так же, как и с любым другим соискателем. Он должен продемонстрировать реальные навыки в решении задач, уметь доносить и отстаивать свою точку зрения, аргументировать позицию. Одного бренда университета в дипломе недостаточно.
22 сентября/ 2026
Беседовали: Александр Никифоров, Екатерина Позднякова
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
[ Рассылка ]
Каждую неделю — новый материал
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписаться на рассылку
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми получать актуальную информацию о высшем образовании от руководства учебных и научных организаций, экспертов в области высшего образования и представителей профильных министерств.