Мы собираем cookies

«Не обслуживать, а улучшать: зачем промышленности другой тип инженера»

Интервью с ректором Череповецкого государственного университета Ольгой Лягиновой.

Текущая геополитическая ситуация требует новых отечественных решений для промышленности. Какую роль в этом играют передовые инженерные школы и почему инженер эксплуатации перестал быть универсальным решением? В интервью с ректором Череповецкого государственного университета мы поговорили о том, как вузу выстроить подготовку кадров под реальные задачи высокотехнологичных производств, а не под иллюзию «готового специалиста на выходе».

— Ольга Юрьевна, на Череповецкий государственный университет наверняка влияет специфика региона присутствия. Вы находитесь в промышленном городе, известном своими предприятиями, прежде всего, это Череповецкий металлургический комбинат — один из крупнейших в мире заводов по производству стали. На локальной идентичности вузы могут строить свой уникальный бренд. На чем его строите вы?

— Наша сила в том, что мы многопрофильный университет. 47% наших студентов учатся на инженерных направлениях подготовки, при этом у нас есть психолого-педагогическое и гуманитарное направления, включая режиссуру, экономику и менеджмент, а также Институт биологии и спорта.

Территориальная близость университета и крупнейших в России предприятий металлургической и химической промышленности дает ЧГУ уникальную возможность в научной и образовательной сферах. Совместно с партнерами мы определили актуальные и перспективные направления развития научно-исследовательской деятельности университета. К ключевым из них относятся: повышение эффективности минеральных удобрений, разработка материалов для эксплуатации в условиях низких температур, интеллектуальная промышленная роботизация, создание гибких роботов и другие. Партнеры активно вовлечены в разработку и внедрение образовательных программ, которые способствуют поддержке и развитию выбранных научных направлений, а также предлагают студентам университета широкий спектр поддержки, включая повышенные стипендии, программы стажировок, участие в лидерских программах и другое.

Все это дает нам возможность выстраивать привлечение абитуриентов именно на том, что дальше, став выпускниками нашего вуза, они все будут трудоустроены в лучших компаниях нашей страны с высоким уровнем заработной платы даже на начальном этапе.

— В своей программе развития в перспективе Череповецкий государственный университет видится как «эффективная организация», которая реализует обучение через «модель университета проектного типа». Как Вы понимаете эффективность вуза? В чем она заключается?

— Это вопрос сложный, но измеряемый, а все, что измеряется, в общем-то понятно. Эффективность, на мой взгляд, понятие комплексное и включает множество критериев. Прежде всего, это качество образовательного процесса. Когда-то давно индустриальные партнеры постоянно говорили нам, что нужно повышать качество подготовки инженеров. Но на вопрос «А как вы будете мерить качество подготовки инженера?» не могли даже пояснить, о каком именно качестве они говорят. Последние такие дебаты были лет пять назад. С тех пор многое изменилось. Сейчас и партнеры лучше понимают, какого выпускника им надо, и мы лучше понимаем их запрос.

Качество подготовки специалистов теперь измеряется достаточно простым способом. В 2025 году вышли национальные рейтинги по трудоустройству выпускников. Череповецкий госуниверситет занял 38 место среди 83 вузов в инженерном деле, технологиях и технических науках. Считаю, это неплохой результат, ведь мы находимся в первой половине рейтинга, притом что там оценивается не только факт трудоустройства выпускников, но и уровень заработной платы, на которую их берут.

Следующий критерий эффективности — это НИОКР, количество публикаций в научных журналах и участие в конференциях, то есть все то, что происходит в вузе с наукой и разработками, насколько качественно и результативно университет занимается этими направлениями. Мы растем ежегодно: если в 2024 году у нас было заработано порядка 90 миллионов от науки, то в 2025 — уже 112 миллионов.

Третий аспект эффективности университета — его включенность в международное сообщество. В последние два года ЧГУ заключил соглашения с университетами и организациями в Китае, Индии, Беларуси, стал соучредителем регионального отделения Общества российско-китайской дружбы. У нас появились обменные программы и стажировки для студентов и преподавателей за рубежом.

Важно и то, как университет работает с городом, с регионом, как выполняет свою социальную миссию. Ежегодно на территории Череповца реализуются студенческие проекты по улучшению городской среды. Отдельно отмечу волонтерское движение: без наших волонтеров, пожалуй, не обходится ни одно крупное мероприятие в городе.

«Инженеры эксплуатации теперь нужны в меньшей степени, потребность в таких специалистах снизилась до 60%. Зато выросла потребность в инженерах, умеющих усовершенствовать и технологическую линию, и тот продукт, который на ней выпускают».

— Вернемся тогда к образовательному процессу. Вы строите обучение через проекты для реального сектора экономики, особенно при подготовке передовых инженерных кадров. Экспериментальной площадкой для этого в ЧГУ стала ПИШ. Какую главную потребность, «боль» своих заказчиков, особенно высокотехнологичных компаний, вы хотите закрыть через обучение студентов в рамках передовой инженерной школы?

— Изначально мы ориентировались на крупные федеральные проекты, которые реализуются в масштабах всей нашей страны. В частности, это касалось развития инфраструктуры сжиженного природного газа. На момент подготовки нашей заявки для участия в ПИШ это направление было одним из приоритетных, хоть и формулировалось несколько по-другому.

Заходя в федеральный проект, мы должны были выбрать приоритет страны, а не нашего индустриального партнера, но так удачно сложилось, что компания, с которой мы сотрудничаем, тоже решила идти в линейку разработки хладостойких материалов для транспортировки и хранения СПГ. Наши интересы совпали с интересами крупного предприятия-партнера, которое даже территориально находится рядом с нами, и мы начали работать в этом направлении.

В дальнейшем мы совместно вышли на единое понимание того, что требования к подготовке инженеров необходимо актуализировать. Раньше предприятиям в 90% случаев нужны были инженеры эксплуатации. Технологии и оборудование покупали в основном за рубежом, и требование к инженеру было достаточно простым: он должен знать конкретную технологию и оборудование и уметь действовать в ситуации, когда что-то выходит из строя, — заменить один блок на другой, понять, при каких сигналах нужно остановить процесс, и так далее.

Оценка того, что уровень качества подготовки инженеров после вуза недостаточный, была во многом определена именно этим подходом. В той логике выпускник университета должен был сразу четко знать производственную линию партнера. А чтобы ее знать, на ней необходимо отработать. Ни один вуз не в состоянии полностью восстановить производственный цикл того или иного предприятия на своей базе, это нереально. Тогда возникает вопрос: сколько практики организует предприятие для студентов и какого она качества, если потом возникают претензии, что вуз выпустил «плохо подготовленного» инженера?

Сейчас ситуация изменилась. Купить какую-либо технологию за рубежом крайне дорого или вообще невозможно. В результате поменялись и требования к вузовской подготовке. Инженеры эксплуатации теперь нужны в меньшей степени, потребность в таких специалистах снизилась до 60%. Зато выросла потребность в инженерах, умеющих усовершенствовать и технологическую линию, и тот продукт, который на ней выпускают.

Индустриальные партнеры все больше становятся клиентоориентированными и делают все возможное, чтобы покупатель получал полностью готовый продукт, с которым понятно, что дальше делать и где его применять. Для этого на предприятии должны быть специалисты, которые понимают эту потребность изменять продукт или технологию и умеют это делать быстро, буквально за месяц-два, а не уходить в долгие НИОКРы на 1−3 года.

Когда мы говорим про уровень «дизрапт» — я использую здесь терминологию наших партнеров, — то есть кардинального изменения процесса или продукта, то всегда получаем осторожный запрос от индустрии, что им много таких специалистов не нужно. Речь идет буквально о паре процентов тех инженеров, кто имеет перспективное видение и понимает, как глобально можно перестроить продукт.

Очевидно, что уровень дизрапта практически недостижим на выходе из университета. Для того, чтобы кардинально перестроить процесс на предприятии, надо очень хорошо понимать, что там происходит. Думаю, к этому уровню приближаются уже на позициях топ-менеджеров, но никак не выпускники вуза.

Изменившиеся требования к подготовке привели к перестройке всей образовательной модели в университете.

— Инженер, занимающийся совершенствованием процессов и продуктов, — это современный тип инженера-изобретателя-рационализатора?

— Это другой тип подготовки, который должен включать не только практику, как раньше, когда можно было всего две недели отработать на производстве. Это совершенно другой опыт, гораздо более глубокий: работа в научно-исследовательских лабораториях, в проектах, которые дальше выйдут на предприятия, стажировки. Для всего этого крайне важно креативное, критическое и системное мышление. Наша ПИШ сейчас выступает как площадка, где мы развиваем у студентов эти навыки.

— То, что Вы описываете, похоже еще и на развитие большей гибкости, потому что от специалистов сегодня все чаще ждут не просто функциональной исполнительности строго по инструкции, а умения быстро адаптироваться к изменениям. Насколько при этом усиливается роль фундаментального образования?

— Некоторое время назад фундаментальные дисциплины, такие как математика, физика, химия, частично замещались чисто профессиональными навыками, из-за чего, собственно, многие и критиковали бакалавриат. Но и это не помогало полностью удовлетворять потребности работодателей, потому как, повторю, восстановить заводскую технологию в университете в полном объеме невозможно.

Фундаментальная подготовка, плюс специализация в том направлении, которое студент выбирает для своего будущего профессионального трека, плюс надстройка, связанная с мышлением, способностью адаптироваться, быстро подстраиваться под постоянно меняющуюся ситуацию, умением находить внутри себя ресурс, чтобы отвечать на эти вызовы, — все это мы пытаемся укомплектовать в одну образовательную программу ПИШ.

— Вы привели цифру, насколько в университете выросли доходы от науки. В открытых материалах ЧГУ отмечено, что при текущем бюджете вуза в 800 млн рублей вы пока не достигаете «точки возможностей в 1 млрд рублей». Каким образом вы намерены выйти на этот показатель?

— Идем комплексно: наука, образование и всевозможные сервисные проекты, которые мы делаем. Если мы выиграем конкурс на строительство кампуса мирового уровня и он появится в Череповце, то задача будет выйти к миллиарду от одной только науки.

— Тогда вопрос о привлечении абитуриентов в ЧГУ, тем более у вас есть планы насчет кампуса. Наибольший отток выпускников школ вы отмечаете в Санкт-Петербург и Москву. В числе ваших основных конкурентов — Университет ИТМО, МГТУ им. Баумана, ЛЭТИ, СПбГАСУ, СПбГУТ им. профессора М. А. Бонч-Бруевича. С чем связан такой выбор, как Вы считаете? И может ли ЧГУ на него повлиять?

— Абсолютно точно можем влиять: повышая качество образования и востребованность наших выпускников на рынке труда. Многие ребята хотят уехать из Череповца, и, я думаю, это нормально. У каждого свои приоритеты, у каждого есть право и возможность реализовываться в нашей великой стране там, где он хочет. Чаще всего от нас едут в Санкт-Петербург, многие выпускники местных школ считают, что Северная столица «ближе нам по духу» — это я цитирую самих детей. Поступают в том числе в университеты, которые ниже нас в локальном рейтинге по Северо-Западу, но — большой город, культурная столица, с этим не поспоришь.

Мы не можем предложить абитуриенту такое количество музеев и театров, как Санкт-Петербург, но зато мы можем предложить ему в будущем работу в «Северстали» и «Фосагро». Более того, выпускники череповецких школ едут учиться на направление «Металлургия» в Петербург, хотя там нет металлургического комбината под боком и на практику или стажировку они все равно приезжают к нам в город.

Если более комплексно отвечать на ваш вопрос, то нам необходимо продумывать концепцию привлекательности города, местных компаний и самого университета. В Череповце действительно многое делается: строятся театры, спортивные комплексы. Компании предлагают различные социальные программы для высококлассных инженеров и не только — потребность есть во многих других специалистах.

— Ольга Юрьевна, многие руководители отмечают в своей работе проблему обратной связи, объясняя ее тем, что «сверху» плохо видно, что происходит «внизу». Вы как с этим справляетесь?

— До назначения на должность ректора я всю жизнь работала в Череповецком университете, знаю практически всех его сотрудников. Коллеги, которые приезжают к нам извне, всегда удивляются, как легко у нас попасть к руководителям, к проректорам, к ректору. Мне очень много студентов пишут, иногда сразу напрямую, обходя все прочие инстанции в вузе. Так что я знаю, что получу информацию о происходящем в вузе очень быстро.

27 января / 2026

Беседовали: Александр Никифоров, Екатерина Позднякова
Текст подготовила: Екатерина Позднякова

Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.

[ Рассылка ]

Каждую неделю — новый материал

Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.