Мы собираем cookies

«В фармотрасли накоплен огромный потенциал, и его нужно систематизировать»

Интервью с ректором Кировского государственного медицинского университета Львом Железновым.

Как и почему в регионе может возникнуть профицит по медицинским кадрам? Почему медицинским университетам важно сотрудничать с вузами других профилей? На что влияет принятый закон о наставничестве и целевом обучении студентов-медиков? Об этом мы поговорили с ректором Кировского ГМУ Минздрава России.

— Лев Михайлович, буквально накануне нашего с Вами интервью на совещании с правительством Президент отметил, что за последние годы «российская фарма сделала колоссальный шаг вперед». Отечественные препараты занимают 63% рынка и обеспечивают свыше 80% госзакупок. Большой интерес к разработкам в этой сфере начали проявлять университеты, причем не только медицинские. В 2025 г. среди заявок вузов на попадание в «Приоритет 2030» в направлениях, связанных с биологией и медициной, было немало вузов других профилей — технических, например. Как Вы, ректор медицинского университета, оцениваете эту активность среди немедицинских вузов?

— Мы наблюдаем этот всплеск интереса все прошедшие со времен ковида годы, когда стало ясно, что фармакология и фармразработка — это большое, серьезное, очень капиталоемкое дело.

Для нашего университета к этому добавились еще и исторические особенности. Мы находимся глубоко в провинции, в Кирове, где когда-то были заложены мощные отраслевые производственные базы. К слову, это родина первого промышленного пенициллина в СССР.

В Кирове три крупных вуза: опорный классический университет, агротехнологический и медицинский, и распылять потенциал каждого из них на отдельные капиталоемкие исследования в наших условиях было бы не совсем правильно. Тем более что сейчас в нашем регионе формируется заявка на создание кампуса мирового уровня. Основной его специализацией будет станкостроение и машиностроение, но планируется и большой биотехнологический блок, и все три университета будут органично вписываться в единую инфраструктуру. Думаю, в ответе на ваш вопрос речь тоже нужно вести не о конкуренции, а о взаимодействии вузов, о плодотворном сотрудничестве. Только так мы сможем наиболее оптимально реализовать наши возможности и потенциал.

Недавно я был в городе Ярославле, где на одной небольшой территории сосредоточено сразу несколько фармпроизводств. При этом у них так сложилось, что кафедра фармацевтической химии находится в стенах педагогического университета и основные теоретические научные наработки идут оттуда. Ярославский медицинский университет тоже проводит клинические исследования. Вместе они сумели создать тесную органическую структуру, по сути фармацевтический кластер, нашли возможность совместного ведения разработки и успешно ее реализуют. И все это находит поддержку региональных властей. Я считаю, что это совершенно верно выбранный вектор развития для разнопрофильных вузов.

— Ключевые технологии в медицине сегодня — в лекарствах и в медицинских изделиях. При этом цикл разработки таких продуктов обычно длинный и, бывает, занимает десяток лет. Но сегодня, когда есть национальные задачи по повышению нашей независимости в различных отраслях, так много времени на разработки мало кто может себе позволить. Как в таком случае добиваться целей в ускоренные сроки? Как в этом могут помочь университеты?

— В фармотрасли вообще встречаются парадоксальные вещи. К медицинским изделиям, например, относят некоторые разработки из сферы IT-технологий — такие как программа-анализатор или диагностическая программа рентгеновских эндоскопических изображений. При этом процесс их регистрации занимает до трех лет. Этот вопрос мы не раз обсуждали в профессиональном сообществе, ставили перед министром, и, возможно, в будущем в этом вопросе будут внесены какие-то законодательные поправки.

Второй момент, связанный со сроками. Прошедшая эпидемия COVID-19 нас не просто мобилизовала, а открыла нам глаза на то, как жизненно необходимы теперь новые разработки и насколько быстро они должны проводиться. Весной 2020 года, когда еще не было вакцин, к нам через правительство Кировской области обратились коллеги из Института полиомиелита и вирусных энцефалитов им. М. П. Чумакова с предложением попробовать неспецифическую профилактику новой коронавирусной инфекции с помощью известной полиомиелитной вакцины. Мы начали это делать в формате наблюдательной программы, о чем вскоре стали сообщать средства массовой информации как на местном уровне, так и на общероссийском. И вы знаете, к нам пошел поток писем из исследовательских центров Европы с вопросами, что и как мы там делаем. Результаты наших наблюдений были опубликованы в серьезном зарубежном журнале. Потом похожие исследования, уже независимо от нас, проводили в других странах, и там были подтверждены те же результаты, что получили мы. Эта история — пример того, что мы не всегда говорим о создании какого-то принципиально нового средства, иногда вопрос решается через поиск эффективного решения среди уже существующих.

Во многих направлениях фармотрасли накоплен огромный потенциал, и нужно смотреть, где что можно систематизировать. Я считаю, что у нас, к примеру, пока недостаточно обращают внимания на сырье растительного происхождения, натуральные экстракты и вытяжки, а это в общем-то имеет смысл. Ни в коем случае не ратую за знахарство и народную медицину, речь идет о грамотном, рациональном применении этих средств в фармхимии для профилактики и решения проблем, к которым пока не готовы какие-то новые лекарственные препараты, антибиотики. Кстати, средний срок разработки нового антибиотика — примерно 10 лет, плюс это огромные деньги. Не говоря уже о том, что через год мы получаем резистентность (то есть сопротивляемость, устойчивость, невосприимчивость. — Прим. ред.) к этому лекарству, и тогда все затраты вообще идут как будто бы не впрок.

Сейчас очень много препаратов, которые дают заметный эффект, связанный с вмешательством в иммунную систему. Такие высокоэффективные лекарства создаются на основе иммунизации животных к определенным антителам, на основе моноклональных антител. Недавно я узнал, что чуть ли не мировым пионером по созданию таких препаратов является Иран, что, к слову, весьма показательно. Санкционное давление, как мы видим, имеет положительную сторону, и медицинская наука в этих условиях тоже ищет новые пути по созданию необходимых разработок.

— Поговорим непосредственно о Кировском ГМУ. Наверняка, как и почти в любом медицинском университете, заходя к вам, сразу понимаешь, что здесь готовят будущих врачей — хотя бы по тому, как выглядят студенты. С одной стороны, это такой узнаваемый признак причастности к медицинской отрасли, а с другой — вам, наверное, сложнее показать, чем вы отличаетесь от многих других медицинских вузов. На чем строит свой индивидуальный бренд Кировский ГМУ?

— В течение всего прошлого года мы участвовали в реализации отраслевого инцидента в Минздраве России, касающегося дефицита врачебных кадров. Кировский регион — один из немногих в стране, где наблюдается некоторый профицит медицинских специалистов. Внешне кажется: это же здорово, но проблем все равно много, поскольку удовлетворенность пациентов закладывается, прежде всего, в первичном звене, а там не все идеально. Многое зависит от того, сколько времени пациент проведет в очереди к врачу, сколько ему нужно ждать, чтобы попасть к специалисту и получить помощь, — отсюда обычно начинают расти все проблемы. Нагрузка на докторов в первичном звене остается достаточно большой. Так вот мы при обучении своих студентов стараемся применять современные технологии, которые позволяют оптимизировать работу врачей.

В 2017 году в Кировском медицинском университете появилась отдельная структура — центр развития бережливых технологий. Сейчас мы достигаем расцвета в этом направлении: получили статус федерального образца в декабре 2025-го, прошли аттестацию серьезной комиссии. То, как мы используем свой образовательный подход в части повышения производительности труда и оптимизации трудозатрат медицинских работников во время обучения студентов, позволяет нам позиционировать себя как университет, где готовят специалистов для работы в современных медицинских учреждениях, в том числе в первичном звене.

— А почему в Кировском регионе возник профицит по медицинским кадрам?

— Мы много работали в этом направлении в последние годы, где-то шли опережающими темпами. Больше 70% наших студентов, а на некоторых факультетах даже больше, обучаются по целевому набору. По этой причине последние изменения в законодательстве в этой части мы приняли спокойно, поскольку давно так работаем. Большую роль сыграло и трудоустройство ординаторов второго года обучения врачами-стажерами.

Кроме того, я живу в Кирове с 2017 года и вижу, насколько местное здравоохранение изменилось в лучшую сторону за это время. Проблемы, конечно, есть, но вместе с тем формируются и комфортные условия для работы врачей. Регион в целом становится привлекательным для жизни. За последние три года к нам людей приехало больше, чем уехало, — а это важный показатель.

— Вы упомянули принятый в конце 2025 г. закон о наставничестве и целевом обучении студентов-медиков, который устанавливает новые условия обучения. Теперь ординатура будет либо платная, либо целевая, третьего не дано. Это на что-то принципиально влияет, как Вы считаете?

— Главная цель этих изменений — ликвидировать дефицит и дисбаланс перераспределения медицинских кадров. Волна возмущения, которая поднялась среди общественности по поводу этого нового условия, была вызвана тем, что сложилось впечатление, будто бы вернули распределение, как в советское время. Нет, это не распределение, сейчас ситуация иная. Студент поступил на первый курс, у него заключен договор — он сам выбрал лечебное учреждение, где хочет работать. Дальше внутри этого договора мы говорим нашим студентам: пожалуйста — включайте в свой документ все ваши возможные для реализации пожелания. Например, что вы будете получать при выполнении условий по успеваемости со своей стороны: надбавки, место в благоустроенном общежитии, еще что-то. Закончив университет, выпускник поедет на конкретное рабочее место и получит там необходимую поддержку для своего дальнейшего профессионального роста.

«Молодой специалист должен постоянно идти следом за своим старшим коллегой и перенимать от него опыт и знания. Я не видел ни одного человека в медицине, который бы отмахнулся от наставничества».

— Еще одно важное изменение: после прохождения первичной аккредитации теперь необходимо не более трех лет работать под руководством опытного наставника либо в государственной медорганизации, либо в частной, но оказывающей помощь в рамках программы ОМС. Только после этого молодой врач получит допуск к периодической аттестации. Какие ожидания в связи с этим у университета, учитывая разницу в нагрузке и зарплатах между государственными и частными клиниками?

— Когда я впервые прочитал новеллу в законе о наставничестве, то подумал: а что — разве у нас не так? Всегда считалось в порядке вещей, что молодой врач приходит на работу в учреждение и у него появляется наставник. Обычно это либо доктор, с которым он работает, либо заведующий отделением. Сидеть одному в уголке в ординаторской и писать истории болезни — это регресс. Молодой специалист должен постоянно идти следом за своим старшим коллегой и перенимать от него опыт и знания. Я не видел ни одного человека в медицине, который бы отмахнулся от наставничества.

Что касается разницы между коммерческой и государственной медициной. У нас все-таки небольшой город, поэтому врачи из местных государственных учреждений часто совмещают и в свободное от дежурства время подрабатывают в коммерческих медцентрах. Почему нет, раз они востребованные специалисты и у них есть возможность получать дополнительный заработок. Я не могу сказать, что по крайней мере в нашем регионе существует какой-то огромный дисбаланс между врачами, работающими в частной и в государственной медицине, иначе мы видели бы пустыми те лечебные учреждения, где менее выгодные условия труда.

Более того, мы планируем провести на базе университета конференцию, пригласить бизнес, общественность и всем вместе обсудить, какими практиками могли бы обмениваться государственные учреждения и клиники частной медицины, где мы можем скоординироваться так, чтобы лучше работать на конечного потребителя, на нашего пациента, повышать уровень удовлетворенности медицинской помощью — чтобы в случае необходимости он остался лечиться в Кирове, а не поехал за этим в Москву, Тель-Авив или куда-то еще.

— Вопрос про образовательный процесс в Вашем университете. Студенты-медики — одна из тех категорий обучающихся, кто сегодня продолжает учиться долго по времени и вдобавок на длинном, сложном образовательном контенте. Так сложилось из-за специфики врачебной профессии, а где-то и в силу традиций медицинского образования. Как вузу поддерживать мотивацию к сложному обучению, особенно на первых курсах?

— Здесь важна роль преподавателя, который должен быть нацелен и сосредоточен на проведении серьезной адаптационной работы с обучающимися. Это то же самое наставничество, только на уровне студенческой скамьи. Для этого у нас развиваются школа тьюторов, институт кураторов, проводятся адаптационные недели и месячники для первокурсников.

Уже на ранних курсах для студентов открыт центр карьеры, который помогает в трудоустройстве. Например, после третьего курса можно сдать сертификационный экзамен, получить сертификат медицинской сестры и устроиться на работу в лечебное учреждение. Там уже можно точно сориентироваться и понять, куда двигаться дальше.

В Кировском ГМУ мощный факультет иностранных обучающихся, и там мы тоже наработали большой опыт по адаптации. У нас учится порядка 900 студентов из 40 стран мира. 26% обучающихся в нашем университете — граждане иностранных государств. Каждый четвертый студент, получается. Им еще сложнее: ребята приезжают из других стран, у них иное восприятие нашей российской действительности, другой менталитет. Мы проводим для них множество организационных, воспитательных, спортивных и культурных мероприятий, чтобы как-то отвлекать от рутинного процесса изучения медицинской науки.

«…мы сохраняем обязательное классическое преподавание анатомии, потому что без этого нельзя. Ряд важнейших для будущего врача навыков закладывается именно в работе с биологическим материалом. Это достижение нашей отечественной медицинской школы со времен Н. И. Пирогова».

— Верно ли будет сказать, что в образовательном процессе в медицинских вузах появляется больше наглядных учебных материалов, различных тренажеров и симуляторов и это тоже облегчает усвоение сложных тем?

— Совершенно верно. При каждом университете созданы симуляционные аккредитационные центры, на развитие которых мы получали серьезное финансирование. В них проводится отработка врачебных навыков.

Создаются различные визуализационные атласы для изучения анатомии тканей, микробиологии, патологической анатомии, виртуальные модели. Это дает очень хороший обучающий эффект. Благодаря компьютерным программам по анатомии мы можем показать студентам реальное изображение в любой плоскости сечения. При этом мы сохраняем обязательное классическое преподавание анатомии, потому что без этого нельзя. Ряд важнейших для будущего врача навыков закладывается именно в работе с биологическим материалом. Это достижение нашей отечественной медицинской школы со времен Н. И. Пирогова.

— Вы сказали, что у вас в университете каждый четвертый студент — иностранец. Востребованность и ценность российского высшего медицинского образования за рубежом, можно сказать, наш образовательный феномен. Как Вы думаете, этот интерес иностранцев приезжать к нам обучаться профессии врача сохранится в будущем?

— Думаю, он будет только увеличиваться, особенно со стороны государств с колоссальным населением. Большинство наших иностранных студентов приехали из Индии, огромной по территории и количеству жителей страны (численность населения в Индии по разным оценкам превысила 1,4 миллиарда человек. — Прим. ред.). Они приехали так далеко, вглубь России, чтобы здесь у нас получать медицинское образование, и наша задача, соответственно, — создать для них все необходимые условия. Не только в плане преподавания, но и в части организации их быта.

Другой пример приведу. У нас учатся несколько студентов из африканского государства Ботсвана. 95% ее территории составляет безжизненная пустыня Калахари, и все население страны, а это порядка 10 миллионов человек, проживает на оставшихся 5%. В то же время это одна из богатейших стран мира, поскольку там находится мировой центр добычи алмазов. Так вот, на 10 миллионов человек в 2010-х годах в Ботсване было всего 500 врачей. Сегодня там по-прежнему сохраняется колоссальная потребность в медицинских специалистах, поэтому их государство и оплачивает обучение своих граждан.

Всего у нас учатся студенты из 26 африканских стран, и везде ситуация похожая. Это во многом объясняет, почему ребята-иностранцы всегда очень мотивированы хорошо учиться.

— Лев Михайлович, завершить наш разговор хотелось бы вот на какой теме. Сейчас активно обсуждается увеличение продолжительности жизни человека, к чему наука рано или поздно приблизится. Но речь же не только о потенциально возможном биологическом возрасте, до которого человек может дожить при должном уровне профилактики, развитии медицины и условий жизни, но и о том, как при этом сохранить качество жизни. Тогда же возникнет множество уже не медицинских вопросов, а, скорее, этических, социальных, философских. С кем, как Вы считаете, медики будут совместно над ними думать?

— Этот вопрос ярко зазвучит в самое ближайшее время. Он уже возникает, но скоро станет еще более актуальным. У нас растет процент людей не просто пожилого и старческого возраста, а, исходя из принятой возрастной периодизации, группа так называемых долгожителей. Их становится все больше, и мы видим, что они достаточно активны. Некоторые из них даже владеют навыками пользования компьютером и информационными технологиями.

Биология человека такова, что если он прекращает вести активный образ жизни, то быстро теряет силы. А если продолжает активно работать, в меру своих возможностей, разумеется, без насилия над своим здоровьем, то это может повлиять и на продолжительность его жизни.

Завтра эти изменения создадут круг социально-экономических, гуманитарных и философских вопросов, которые будут требовать нашего неотложного решения и вообще пересмотра отношения общества к этой категории граждан. И решать их мы будем все вместе.

10 февраля / 2026

Беседовали: Александр Никифоров, Екатерина Позднякова
Текст подготовила: Екатерина Позднякова

Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.

[ Рассылка ]

Каждую неделю — новый материал

Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.