Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Отправляя форму, вы принимаете условия политики конфиденциальности.
«В области гуманитарных наук тоже нужно реализовывать стратегические проекты»
Интервью с ректором Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н. А. Добролюбова Никитой Авралевым.
НГЛУ намеренно выбрал стратегию сохранять фокус на лингвистической подготовке, что позволяет ему быть конкурентоспособным в своей нише. Мы поговорили с ректором о важности продвижения русского языка за рубежом, о том, что искусственный интеллект не заменит переводчиков, но потребует от них дополнительных навыков работы с большими языковыми моделями и критического анализа, а также об усилении межкультурного подхода в обучении языкам.
— Никита Владимирович, в своей стратегии НГЛУ выбрал путь углубленного развития собственных уникальных компетенций. Каких именно?
— Несмотря на достаточно большое количество лингвистических школ в стране, университетов с таким профилем всего два. За пределами Москвы — всего один: НГЛУ.
Мы довольно компактный университет, сосредоточенный на всем, что связано с гуманитарными профессиями и языками: с подготовкой учителей, лингвистов, международников и переводчиков, филологов и других специалистов со знанием двух и более языков. Человек, получивший образование в НГЛУ, должен не просто владеть иностранным языком, а понимать, как думает его носитель, знать его менталитет, религию, культуру, историю. Только так складываются устойчивые межкультурные коммуникации и только так можно подготовить высококвалифицированного специалиста в тех областях, которыми мы занимаемся.
Еще одна специфическая особенность НГЛУ, о которой знают преимущественно в профессиональном сообществе, — мы хорошо известны за пределами России как университет, готовящий специалистов по русскому языку как иностранному. Сейчас активно развиваем возможность получения этой квалификации в качестве второй, дополнительной. Не потому что это модно, а потому что увеличивает добавочную стоимость выпускника как профессионала, расширяет его потенциал, чтобы в будущем он смог реализовать себя как преподаватель, работающий за рубежом или с иностранцами, которые приезжают к нам учить русский язык.
— Несмотря на достаточно большое количество лингвистических школ в стране, университетов с таким профилем всего два. За пределами Москвы — всего один: НГЛУ.
Мы довольно компактный университет, сосредоточенный на всем, что связано с гуманитарными профессиями и языками: с подготовкой учителей, лингвистов, международников и переводчиков, филологов и других специалистов со знанием двух и более языков. Человек, получивший образование в НГЛУ, должен не просто владеть иностранным языком, а понимать, как думает его носитель, знать его менталитет, религию, культуру, историю. Только так складываются устойчивые межкультурные коммуникации и только так можно подготовить высококвалифицированного специалиста в тех областях, которыми мы занимаемся.
Еще одна специфическая особенность НГЛУ, о которой знают преимущественно в профессиональном сообществе, — мы хорошо известны за пределами России как университет, готовящий специалистов по русскому языку как иностранному. Сейчас активно развиваем возможность получения этой квалификации в качестве второй, дополнительной. Не потому что это модно, а потому что увеличивает добавочную стоимость выпускника как профессионала, расширяет его потенциал, чтобы в будущем он смог реализовать себя как преподаватель, работающий за рубежом или с иностранцами, которые приезжают к нам учить русский язык.
— А как именно Вы измеряете уникальность своих компетенций? На основании спроса со стороны рынка, через международное признание, научные результаты, трудоустройство выпускников?
— В первую очередь мы отталкиваемся от того, как университет развивался предыдущие 109 лет, какие ведущие научные школы в нем продолжают развиваться, и, конечно же, смотрим на запрос рынка. Мы измеряем уникальность своих компетенций как совокупный показатель, учитывающий их актуальность для рынка труда, признание на международной арене, наши достижения в области науки и образования, уровень междисциплинарной работы с коллегами из смежных областей, ИТ-специалистами.
Более того, для нас большой вызов — доказать, что в области гуманитарных наук тоже можно реализовывать стратегические проекты совместно с ведущими технологическими лидерами.
— В первую очередь мы отталкиваемся от того, как университет развивался предыдущие 109 лет, какие ведущие научные школы в нем продолжают развиваться, и, конечно же, смотрим на запрос рынка. Мы измеряем уникальность своих компетенций как совокупный показатель, учитывающий их актуальность для рынка труда, признание на международной арене, наши достижения в области науки и образования, уровень междисциплинарной работы с коллегами из смежных областей, ИТ-специалистами.
Более того, для нас большой вызов — доказать, что в области гуманитарных наук тоже можно реализовывать стратегические проекты совместно с ведущими технологическими лидерами.
«Сегодня мы наблюдаем реальные проблемы, когда получаем от некоторых студентов письменные работы, сгенерированные при помощи ИИ, в которых они даже не проверяют источники и несуществующие ссылки».
— Какие изменения претерпевают сегодня модели лингвистического образования?
— Фундаментальность классического образования никуда не исчезла. Относительно новым трендом можно считать усиление коммуникативного, социо- и межкультурного подходов к обучению иностранным языкам. Как я уже сказал, нужно не просто знать язык, а понимать культурные особенности, этикет, менталитет его носителя. Наш выпускник должен уметь успешно взаимодействовать в поликультурной среде.
Еще одна актуальная задача сейчас в образовании — развивать у обучающихся критическое мышление при работе с информацией, особенно из интернета, умение отделять достоверные факты от лживых, понимать, что такое фейк, дипфейк и так далее. Для этого мы привлекаем специалистов федерального уровня, которые на практических примерах объясняют студентам, как работать в информационной среде, с искусственным интеллектом, чтобы не технологии управляли человеком, а он им.
Сегодня мы наблюдаем реальные проблемы, когда получаем от некоторых студентов письменные работы, сгенерированные при помощи ИИ, в которых они даже не проверяют источники и несуществующие ссылки.
— Фундаментальность классического образования никуда не исчезла. Относительно новым трендом можно считать усиление коммуникативного, социо- и межкультурного подходов к обучению иностранным языкам. Как я уже сказал, нужно не просто знать язык, а понимать культурные особенности, этикет, менталитет его носителя. Наш выпускник должен уметь успешно взаимодействовать в поликультурной среде.
Еще одна актуальная задача сейчас в образовании — развивать у обучающихся критическое мышление при работе с информацией, особенно из интернета, умение отделять достоверные факты от лживых, понимать, что такое фейк, дипфейк и так далее. Для этого мы привлекаем специалистов федерального уровня, которые на практических примерах объясняют студентам, как работать в информационной среде, с искусственным интеллектом, чтобы не технологии управляли человеком, а он им.
Сегодня мы наблюдаем реальные проблемы, когда получаем от некоторых студентов письменные работы, сгенерированные при помощи ИИ, в которых они даже не проверяют источники и несуществующие ссылки.
«Мы открыто говорим обучающимся: вы можете применять ИИ, но при этом должны уметь четко объяснить, для каких задач и, главное, зачем вы это сделали».
Искусственный интеллект должен стать хорошим инструментом в руках любого специалиста, и гуманитария в том числе, но именно человек должен возглавлять этот процесс, а не наоборот. Мы открыто говорим обучающимся: вы можете применять ИИ, но при этом должны уметь четко объяснить, для каких задач и, главное, зачем вы это сделали.
— А что значит уметь управлять искусственным интеллектом в контексте академической сферы?
— В образовании это наш вызов сейчас. Понятно, что к нам будут поступать все больше выпускников школ, которые вместе с родителями решали домашние задания с помощью искусственного интеллекта. Мы стараемся объяснять нашим студентам, что, используя генеративную нейросеть, необходимо перепроверять ее ответы, потому что ей свойственно упрощать факты. ИИ формирует ответ очень просто, в красивой форме, но если отнестись к его содержанию и смыслу критически, становится понятно, что в нем порой теряется суть того, о чем вы реально спрашивали. Студенты часто не совсем это понимают.
Переводчики и лингвисты сейчас активно используют различные ИИ-сервисы и уже на этапе обучения в университете должны критически относиться к тому массиву информации, с которым работает нейросеть. Если мы говорим о профессиональном переводе, по результатам которого предстоит принять важное решение, — доверите ли вы искусственному интеллекту вести синхронный перевод при важных переговорах?
— В образовании это наш вызов сейчас. Понятно, что к нам будут поступать все больше выпускников школ, которые вместе с родителями решали домашние задания с помощью искусственного интеллекта. Мы стараемся объяснять нашим студентам, что, используя генеративную нейросеть, необходимо перепроверять ее ответы, потому что ей свойственно упрощать факты. ИИ формирует ответ очень просто, в красивой форме, но если отнестись к его содержанию и смыслу критически, становится понятно, что в нем порой теряется суть того, о чем вы реально спрашивали. Студенты часто не совсем это понимают.
Переводчики и лингвисты сейчас активно используют различные ИИ-сервисы и уже на этапе обучения в университете должны критически относиться к тому массиву информации, с которым работает нейросеть. Если мы говорим о профессиональном переводе, по результатам которого предстоит принять важное решение, — доверите ли вы искусственному интеллекту вести синхронный перевод при важных переговорах?
«Лингвистическое образование не массовое, и оно не может быть таковым. Порой мы выпускаем по отдельным языкам группу из семи человек».
— И все же, как Вы считаете, с развитием ИИ количество востребованных переводчиков сохранится в том же объеме, что и было необходимо до сих пор?
— Мне кажется, сама история переводоведения и лингвистики за нас уже все решила. Лингвистическое образование не массовое, и оно не может быть таковым. Порой мы выпускаем по отдельным языкам группу из семи человек. Да, школы перевода существуют и в других вузах. Лингвистов и филологов готовят в педагогических, классических университетах. Но, к примеру, МИД РФ отмечает не так много вузов в стране, с выпускниками которых они работают. Я слежу за рынком образовательных услуг и не припомню, чтобы за последние годы массово открывались новые специальности в области переводоведения, потому что это очень сложно. Нужна научная школа, нужны преподаватели, в том числе и являющиеся носителями языка.
Другой пример. Мы работаем с технологической академией Росатома, которая испытывает огромную потребность в переводчиках. Прежде всего с английского языка, потому что на нем пишется вся документация для атомной отрасли, независимо от географии строительства объектов. Несколько десятков наших студентов ежегодно едут к ним на практику, на стажировку. Некоторые из них уже получили предложение о трудоустройстве.
Так что потребность в специалистах сохраняется, да и в целом подготовку именно по переводу, переводоведению ведет относительно небольшое количество университетов.
— Мне кажется, сама история переводоведения и лингвистики за нас уже все решила. Лингвистическое образование не массовое, и оно не может быть таковым. Порой мы выпускаем по отдельным языкам группу из семи человек. Да, школы перевода существуют и в других вузах. Лингвистов и филологов готовят в педагогических, классических университетах. Но, к примеру, МИД РФ отмечает не так много вузов в стране, с выпускниками которых они работают. Я слежу за рынком образовательных услуг и не припомню, чтобы за последние годы массово открывались новые специальности в области переводоведения, потому что это очень сложно. Нужна научная школа, нужны преподаватели, в том числе и являющиеся носителями языка.
Другой пример. Мы работаем с технологической академией Росатома, которая испытывает огромную потребность в переводчиках. Прежде всего с английского языка, потому что на нем пишется вся документация для атомной отрасли, независимо от географии строительства объектов. Несколько десятков наших студентов ежегодно едут к ним на практику, на стажировку. Некоторые из них уже получили предложение о трудоустройстве.
Так что потребность в специалистах сохраняется, да и в целом подготовку именно по переводу, переводоведению ведет относительно небольшое количество университетов.
— Как сегодня меняется география международного сотрудничества НГЛУ: какие регионы становятся приоритетными для вас и почему?
— Нам важно, чтобы у нас преподавали носители иностранных языков, включая европейские, которые по-прежнему популярны. Больше 10 китайцев работают у нас в Институте Конфуция. Китайский язык представлен практически во всей линейке образовательных программ, от переводчиков до менеджеров в области внешнеэкономической деятельности. Впервые мы запускаем в педагогическом образовании двойной профиль «английский плюс китайский». В этом году в НГЛУ появился новый преподаватель востребованного португальского языка, который приехал к нам из Бразилии. Популярен арабский язык.
Мы активно работаем с вузами в Центральной Азии, причем не только в крупных городах, но и в небольших, на границе Узбекистана и Таджикистана, где тоже востребовано изучение русского языка. Для местных студентов знание русского языка не просто дань уважения нашему общему историческому прошлому, в этом есть чисто экономическое соображение. Русский язык — один из основных языков международного общения. Свободное владение им дает возможность больше зарабатывать.
Кроме того, мы начали плотно работать с Вьетнамом и Малайзией, в этих странах тоже проявляют заинтересованность в изучении русского языка. Возможно, в Юго-Восточной Азии к ним присоединится еще и Индонезия. С прошлого года активная работа ведется в Африке. Мы открыли Центр русского языка на базе Русского Дома в Эфиопии. Это громадная страна, где проживает больше 100 миллионов человек, и они близки к нам по религии, но с точки зрения методики преподавания русского языка там пока есть сложности.
— Нам важно, чтобы у нас преподавали носители иностранных языков, включая европейские, которые по-прежнему популярны. Больше 10 китайцев работают у нас в Институте Конфуция. Китайский язык представлен практически во всей линейке образовательных программ, от переводчиков до менеджеров в области внешнеэкономической деятельности. Впервые мы запускаем в педагогическом образовании двойной профиль «английский плюс китайский». В этом году в НГЛУ появился новый преподаватель востребованного португальского языка, который приехал к нам из Бразилии. Популярен арабский язык.
Мы активно работаем с вузами в Центральной Азии, причем не только в крупных городах, но и в небольших, на границе Узбекистана и Таджикистана, где тоже востребовано изучение русского языка. Для местных студентов знание русского языка не просто дань уважения нашему общему историческому прошлому, в этом есть чисто экономическое соображение. Русский язык — один из основных языков международного общения. Свободное владение им дает возможность больше зарабатывать.
Кроме того, мы начали плотно работать с Вьетнамом и Малайзией, в этих странах тоже проявляют заинтересованность в изучении русского языка. Возможно, в Юго-Восточной Азии к ним присоединится еще и Индонезия. С прошлого года активная работа ведется в Африке. Мы открыли Центр русского языка на базе Русского Дома в Эфиопии. Это громадная страна, где проживает больше 100 миллионов человек, и они близки к нам по религии, но с точки зрения методики преподавания русского языка там пока есть сложности.
«Если иностранец учит русский язык, значит, во-первых, ему зачем-то это надо, во-вторых, через это знание он понимает культуру, историю нашей страны».
— Если посмотреть на этот вопрос шире сферы образования — какую роль сегодня играет понятие лингвистической безопасности? В чем реальная сила языковой политики государства — как это объяснить неспециалисту?
— Язык является частью народа, основой его идентичности. И это же — самый важный инструмент мягкой силы. Если иностранец учит русский язык, значит, во-первых, ему зачем-то это надо, во-вторых, через это знание он понимает культуру, историю нашей страны. Советская практика открывать университеты, где бы учились иностранные студенты, — как, например, РУДН, чьи выпускники до сих пор составляют элиту ряда государств, — показывает, что этот подход работает.
— Язык является частью народа, основой его идентичности. И это же — самый важный инструмент мягкой силы. Если иностранец учит русский язык, значит, во-первых, ему зачем-то это надо, во-вторых, через это знание он понимает культуру, историю нашей страны. Советская практика открывать университеты, где бы учились иностранные студенты, — как, например, РУДН, чьи выпускники до сих пор составляют элиту ряда государств, — показывает, что этот подход работает.
07 июля/ 2026
Беседовали: Александр Никифоров, Екатерина Позднякова
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
Текст подготовила: Екатерина Позднякова
Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.
[ Рассылка ]
Каждую неделю — новый материал
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.
Подписаться на рассылку
Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми получать актуальную информацию о высшем образовании от руководства учебных и научных организаций, экспертов в области высшего образования и представителей профильных министерств.